Книга Вторичка, страница 90 – Эра Думер

— А планы твои, дай угадаю, – военная тайна? – Я была решительно настроена. – Мне фиолетово – я в том положении, что сниму с себя последнюю рубаху, лишь бы вернуть этого любовника-преступника. Пользуйся.

Чернобог спрыгнул в снег, сел, сведя лапы, и изучил меня глазом-фонариком.

Я не заставлю девушку раздеваться. Не снимай рубаху. Условия сделки озвучу, когда придет время.

— Ага, что ж я сразу не просекла… Готические шмотки, в прошлом – царствовал в подземном мире, а теперь, вот, продажа души. Классика.

У котяры расширился зрачок, и глаз его наполнился чернотой безумия:

О чем ты толкуешь?

— Ты дьявол. А я выбираю между ангелом и демоном. Классика.

Я не сатана. На заметку, даже он был архангелом до падения. При любом раскладе в борьбе за звание отца лжи я Янусу не конкурент.

Чернобогу не понравилась моя аналогия. Не канало грызть руку, которая меня кормит. Я перевела тему и попросила рассказать, как мне одолеть Мару. Чернобог выполнил часть своей сделки – отдал инструкцию по пересечению границы загробного мира. Выслушав, не перебивая, я спросила:

— Что взамен?

Очертания кота меркли. Мне казалось, его мордочка приобретала контур людоеда-Баюна.

Прикажу тебе, когда наступит момент. Я скажу: «выбираю Хор-Ла», это будет нашим условным знаком. Будь счастлива. Когда я призову тебя в следующий раз, ты отдашь свой долг.

Пока мы не разошлись, он сказал, что есть еще кое-что, что стоит выяснить о загробном мире, прежде чем туда спуститься.

Сразу после разговора я заглянула к Беатриче с Вергилием и предложила им вернуть должок. Они с радостью согласились помочь, чтобы снять с себя печать пособников убийцы.

* * *

Я постучала в дверь с табличкой «Дом, милый дом». Мне без промедления открыли. На пороге стояла Диана, наряженная в платье по моде двадцатого века. Макияж прибавлял миловидному личику строптивость «золотой» мажорки. Макет подпрыгнула от веселья:

— Ура! Девичник! – Хозяйка уступила дорогу. – Спасибо, что пришла! Располагайся в моей «холостяцкой берлоге».

Лучница строила гримасы, имитируя низкий голос. Не скрою, ее непосредственность притягивала.

Интерьер неказистой снаружи избушки был со вкусом преображен: куколки из мулине гирляндой были развешаны вдоль стен; лампадка подсвечивала постель, лавочку, гнилые полы, стыдливо прикрытые пыльной ковровой дорожкой. Под потолком сушились скрутки трав для отваров.

Рисунки на стенах выбивались из исторической картины – я пригляделась к плакату с эскизом рыжеволосой модели в красном приталенном платье с коротким рукавом и декольте. Три яруса юбки подчеркивались черным, весь фасон пронизывала позолота, а руки девушки были спрятаны в белых перчатках.

— Нравится? – спросила Диана и под шумок сунула кружку мутно-коричневого напитка. Мне не хотелось обидеть ее тем вечером – пришлось угоститься. – Мама говорила, что я похожа на Кейт Уинслет из «Титаника». Я хотела стать актрисой, но и костюмерному делу неплохо обучилась. Человек-оркестр, сечешь?

— Скучаешь по ней? – задала я идиотский вопрос, держа напиток; от него исходил пряный аромат аномальной ягоды. Мне хотелось верить, что именно она стала основой узвара. – По маме… По близким?

— А как же! Мои предки были крутыми.

Мы завалились в кровать и болтали о девчачьих заморочках. Никогда прежде я не испытывала единения с кем-то, кто был полной противоположностью. Ян не в счет – он был запутан, как микросхемы мирового компьютера. Диана и незамысловатая, и обаятельная по-своему. Я не привязывалась к ней, как к подруге, потому что чуяла, что ей был предначертан финал горше, чем у всех нас.