Книга Вторичка, страница 86 – Эра Думер

Ян научил меня не убеждать себя – не верить, что все предопределено, а то, что ты видишь, реально. Научил рисковать и прорываться. Если не останется кувалды, стену можно проломить собой. Но надежду скрутили цепкие руки реализма: меня накрыло внезапное чувство дежавю, а затем как молнией ударило: Ясень все предвидел, но стер память.

«Ян погибнет. Ликвидатор умрет. Ну что, Элли… поможет тебе твой пресловутый оптимизм изменить такое будущее?»

— Эх, Ясень, ничегошеньки-то ты не понял. Мой плюс в том, что я самая настоящая пессимистка, – сказала со слабой ухмылкой. Закрылась ладонью от лучей солнца, что били в лицо сквозь дверной проход, и икнула, сглотнув соленые слезы. – Я… всегда надеюсь на лучшее, а готовлюсь к худшему. Спущусь до Первого этажа одна, если угодно. Пусть демиург подавится своей вторичкой.

Глава VIII. Четвертый этаж

Вонь гари с раннего утра окутала поселение. Заткнув ноздри и потрясая ладонью, я, преодолевая рвотные позывы, подошла к источнику густого серого дыма. В его слезоточивых объятиях копошилась и кашляла Диана. Я вырвала у нее из рук половник и, приподняв им котел, сняла горелую посудину с костра и понесла к колодцу. Вывалив мазутное месиво в таз с водой, остудила котелок. Перевернув ведро, устроилась сверху и закатала рукава кофты. Горе-повар пристыженно наблюдала.

Беатриче вышла из-за угла с остатками моющего средства, хлоркой и щеткой с длинной ручкой. Мы принялись молча драить котелок от накипи.

— Ты уж не серчай на нас, спасение наше, – макет улыбнулась, выпятив нижнюю челюсть. – Нас бесовка попутала, Темная Мать.

Я самозабвенно натирала посуду. Меня злила Мара, сводила с ума потеря, а еще, как и всегда, опоздала на последнюю электричку – не запрыгнула вовремя в поток чувств и осталась не у дел.

Из-за сильного нажима скребок отлетел в снег. Я потянулась следом, но мое запястье обхватил дед в косоворотке. Короткостриженый и сухой, как вобла, он покачал головой. Старик поднял щетку, отряхнул от снега и взялся за мою работу.

— Здравствуй, Вергилий, – Беатриче потеребила прядь, выбившуюся из-под чепца, украдкой вздохнув.

Закатив глаза, я встала и заявила:

— Я вас не прощаю и не виню. Не терплю только, когда передо мной выслуживаются.

— Не выслуживаюсь, а отмываю посуду хозяйки. Она готовить не умеет, дитя по меркам двадцать первого века, – сказал Вергилий, счищая накипь. – Ты – уже взрослая. Не в годах дело. В отличие от хозяйки ты княгиня Ольга^[45].

Я промолчала, глядя на слаженную работу Беатриче с Вергилием. Где еще такое встретишь, как ни в нашем безумном, безумном мире.

— Сегодня третий день, надо бы закопать тело, – сказал мужчина, вытерев руки о полотенце. – Скажи, куда идти, я возьму лопату и сильных макетов. Похороним Яна как следует.

— Сама справлюсь, – процедила я. И слышать не хотела, что мы отрежем все пути – видать, надежда во мне все-таки теплилась, хотя бы на то, что напарник обратится в зомби. – Сделайте мне другое одолжение: заприте себя в домах к закату. Привяжитесь туго. Хозяйка вам поможет.

Диана благодарно кивнула, исполненная решимости. Я покопошилась в кармане и, коснувшись костянки шиповника, прикрыла глаза на мгновение. Уверенности прибавилось. Заметив мои сборы, девчонка спросила:

— А ты куда?

— Военная тайна, – ответила я. – Не могу же я посвящать в планы вместилище Мары и приносить ей информацию на блюдечке с голубой каемочкой, так что не следи за мной.