Книга Вторичка, страница 83 – Эра Думер

В снегу тут и там чернели прогалины. Некоторые участки затопило талой водой, а окна были заколочены. Я нашла вросшую в землю лавчонку и залезла на нее с ногами, закутавшись в телогрейку. Жалела, что не умела впадать в спячку на несколько месяцев. Не помешало бы лечь, чтобы поставить на бесконечный просмотр издевательские сны про мертвых мужиков из моей жизни. Я поежилась. Ощутив чужой взгляд, вздохнула и выдавила из себя:

— Садись уже, раз приперлась.

Как проницательно с моей стороны: из-за ржавого кузова от «ЗИЛа» показалась веснушчатая физиономия. Ее глаза были чернее ночи в свете сумерек – она смотрела на меня робко, боясь подолгу оценивать, чтобы не разозлить. Изящная и умильно бестолковая лань в громадном ватнике с флягой в руке. Я поджала колени. Девушка поняла, что ее никто не тронет, и присела на край.

— Что пьешь?

— Попробуй, – девушка оживилась, когда я заговорила с ней, и протянула мне напиток. – Это отвар. Успокаивает и согревает.

Я пригубила и отплевалась. Под смешки вернула девочке горькое пойло и вытерла рот рукавом.

— Диана, – представилась она, повесив флягу на пояс. – Друзья зовут меня Ди.

— Угу, – буркнула я.

— А тебя?

— Сама прихожу.

Диана засмеялась, но, заметив мой колкий взор, отвернулась и закашлялась. Я все-таки назвала свое имя.

— Тебе сколько лет? – спросила она. – Выглядишь такой малюткой.

— Восемнадцать.

— О, ну… Мне только пятнадцать.

Губы непроизвольно сжались в линию. Школьницы младше меня выглядели как супермодели, пока я выглядела как школьница. И о чем я думаю? Было стыдно отвлекаться от траура на обычную болтовню. Стрела. Казалось, совершала что-то предосудительное. Стрела насквозь.

— Прости, что опять поднимаю эту тему, – заговорила Диана. – Но ты – наше единственное спасение. Вергилий и Беатриче, ну, те ребята, которые вчерашней ночью с Матерью были и поступили с тобой плохо, они очень добрые. Они хотят извиниться, но им страшно, что они ранят тебя. И другие жители деревни.

Слов для ответа не нашлось. Деструктивные эмоции иссякли. Я сидела, как набитая дура, пытаясь притянуть хоть какие-то логические нити под общее знаменательное, но мысль не клеилась и постоянно возвращалась к наконечнику стрелы, торчащему из Яна. Я закрыла лицо. Просто сидела и дышала в ладони. Мозг каждую минуту напоминал, что у меня умер друг – как по таймеру. Издевательство.

— Вера, – прошептала девушка, трепетно обняв меня, – не стесняйся своей злости и слез. Я хорошо чувствую людей, подруга. Очевидно, на твою нежную натуру нарос хитин. Сейчас с потерей он дал трещину. И просочилось тепло, которое ты прятала.

Я не шелохнулась. Диана расхрабрилась, подсела ближе и крепче меня обняла.

— До конца света я играла Беатриче в «Божественной комедии», которую ставил наш драмкружок. Итальянский поэт, живший очень давно, встречал ее множество раз в жизни, но боялся быть с ней… – девушка горько усмехнулась. – После свадьбы с другим, через каких-то пару лет, она умерла, так и не узнав об истинных чувствах творца. Он написал множество поэм, посвященных прекрасной музе, но ни одна из них, даже «Божественная комедия», пересекающая черту между реальностью и загробным миром, не смогла вернуть ему возлюбленную. Вот по какой причине, Вера, я думаю, ты плачешь. Что он ушел навсегда, не узнав правды, которую ты придержала в себе из страха.