Онлайн книга «Вторичка»
|
Я пыталась сбежать от эпизодов, поставленных в декорациях, среди которых гуляла с Яном. Желание было столь навязчиво, что я покинула ипподром и направилась куда глаза глядят. Тенистые асфальтированные дорожки уводили дальше от арены, пони и хлыста в руках тренера. Через кроны аномально цветущих ясеней пробивалось сизое сумеречное небо. С бега все чаще переходила на шаг, а потом и вовсе остановилась отдышаться. Меня окружил приторный аромат роз – не знала, что на Выставке есть ботанический сад. Я остановилась посреди насыпной дорожки. В начале прогулки Ян спросил меня, когда я была на Выставке в последний раз. Готов ответ: когда оставила папу и ударилась в побег от самой себя. Следующим утром всему миру пришел белый пушистый зверек, людей подменили деревянные болванчики, а я застряла в трехлетнем шоу Трумана. Рейтинги моего реалити стабильно пробивали дно, пока продюсеры не пригласили телезвезду из крутой организации. Я испытала укол негодования и остановилась, удивившись своей реакции. — Да камон, Беляева, – сказала я себе под нос, – мать ведь пророчила тебе нездоровый финал в богадельне. Теперь весь мир – больной сон шизофреника. Холодный ветер с потрохами выдавал зиму в облике лета. Я обняла себя и поковыляла искать выход. Но чем дальше уходила, тем головокружительнее становился дурман колючих цветов. В ноздрях свербело, будто внутрь напихали швейных иголок. Ища дорогу к ипподрому, я петляла по саду, но всякий раз возвращалась в исходную точку: она узнавалась по белоснежной арке, обвитой увядшим плющом. Гравий под ногами становился мягче с каждым шагом – состояние было предобморочным. Мне повстречались силуэты людей – пальцами, словно не принадлежащими мне, я цеплялась за их одежду, но макеты молчали и не замечали меня. Постойте… — Постойте… Я говорю это вслух? — Я говорю это вслух? Обмякший язык едва ворочался во рту, веки отвисли как гири, а тело придавило к земле со сверхъестественной силой. Я из последних сил трясла прохожих, прося о помощи. Нет, это же не люди! Среди кустарников возвышались три пугала, раскинувших руки-ветки; макеты в Ти-позах, осмелившиеся поискать ответ на вопрос о мечте. С губ сорвался стон. Я отползла и увидела одноглазого ворона на голове у среднего макета. А розы же… Розы не пахнут… Вообще. — А розы же… Розы не пахнут… Вообще, – к такому умозаключению пришла наша героиня. Вы могли бы подумать, что эрудиция Элли ограничена девятью классами и маргинальным окружением, но она была полна сюрпризов. – Кто… кто это сейчас сказал? Распластавшаяся среди токсичных бутонов в ногах у безликих манекенов, девочка едва держала голову. Пронзительный глаз ворона смотрел сквозь. Она слышала его мысли, вложенные в разум, и понимала вороний язык: «Бойся врат, ибо двулики посредники между Входом и Выходом – той стороны, что смотрит в мир внешний, ты не узришь, покуда очи твои обращены к внутренней». — Кто ты? Каким… каким образом озвучиваешь меня? Я не могу говорить… Вот ч%@&! – Элли, конечно, следовало быть избирательнее в выражениях, но мы прощаем канзасской деревенщине ее поганый язык. – Я не ругалась! Я сказала: «Вот ч%@&!» Элли вновь это произнесла! Тем самым подчеркивая свое невежество. Но проявим же умозрительность: отсутствие должного образования не вымыли из Элли эрудицию. Напротив, девочка была тем еще книжным червем и искала новые смыслы за прутьями витиеватых строк. Она «проглатывала» книги одну за другой: от Достоевского до Голдинга, от рассказов до многотомников, от «Здравствуй, грусть» до «Прощай, оружие!». На горизонте Элли маячило успешное будущее, но ей не доставало усидчивости. |