Онлайн книга «Вторичка»
|
От: Папуля Ты уснула я не могу блин. Обожаю тебя уж прости запятые растерял :-) Я как бухой Верун. Такой бред , что мы вместе! Типа… когбудто пьянит ну ты поняла. Люблю тебя ,кис! Удачи у Мигеры Жистоковны! От: Любимка:-* Верик, погнали пофотаемся? Хочу к др фотки типа таинственная! Все-таки восемнадцать раз в жизни. Короче, набери мне, как пробудишься ;-D От: ЗасранкаДи* Я улыбнулась. Утром томилось сердце – блуждало в груди, но дело привычное, примирилась со своей меланхолией. Диана предположила, что так проявляются признаки реинкарнации. Моя подруга увлекалась эзотерикой и раскладывала на картах Таро, но ее рука постоянно выкладывала мне арканы Солнца и Луны, Десятку Жезлов, Мечей, Башню, Повешенного и Влюбленных – было сложно воспринимать ее витиеватую трактовку, но, как я поняла, какой-то якорь держал меня в прошлом, а я металась между молотом и наковальней: погрузиться в воспоминания из Хроник Акаши – вроде банка памяти души – или забить и радоваться жизни. Вроде глупость и подростковое увлечение эти ее расклады – но я, вопреки скепсису, прислушивалась, всматривалась в рисунки на картах. На Солнце смеется карапуз, Солнце прекрасно, но может сжечь, мужская энергия освещаемой части горы – «ян»; Луна – путь лжи, интриг, женская энергия теневой части горы – «инь». Не справляюсь с нагрузкой, испытываю катарсис. Башня – крах всего. Повешенный значил перерождение через страдание, а Влюбленные – испытание для чувств. Всегда выпадали одни и те же карты – волей-неволей поверишь в чудеса. По невыясненной причине я томилась от боли: как от ядерного могильника, изнутри тянуло радиацией. Мне нравились оттенки синего и глядеть на небо, но одновременно меня воротило от этой палитры. Порой, когда смотрела передачу «По миру пойдем!» со смешной ведущей или гуляла на ВДНХ с Дианкой, хотелось беспричинно зарыдать. Что со мной творилось? Какое-то психическое расстройство? У меня возникло предположение, что все из-за подавленного стресса: шесть лет назад у папы случился припадок – врачи обнаружили кисту в мозгу. Смогли вылечить. Тогда я немного повздорила с ним по юношеской глупости, сбежала из дома, а, вернувшись, обнаружила скорую помощь у подъезда. Все обошлось, отца прооперировали, но чувство вины осталось, пусть папка и не держал зла. У них с мамой началась новая веха совместной жизни: они много путешествовали, частенько присоединялись к родителям-геологам Ди, чтобы моя мама-географ получала опыт экспедиций, а папа-фотограф – портфолио. Да и мне недурно жилось. На выпускном в одиннадцатом классе решила дать шанс двоечнику Любимову, который максималистски добивался меня все старшие классы. Не могла сказать, что любила его, но и сравнивать было не с чем. Мне двадцать один – все впереди, еще испытаю прибой чувств, а пока любовью мы занимались регулярно, ощущала себя полноценной девушкой. Что нас ждало – одному богу ведомо. Меланхолию ничто не выкорчевывало: по советам Ди я пробовала новые кулинарные шедевры, но почему-то расплакалась от вкуса жареных каштанов – сетовала на вино, которое пригубила перед угощением. Порой я залипала в вагоне метро, пока добиралась до универа, думая, что здорово было бы попасть в параллельную реальность – вот разгонится и уедет мой поезд не на Фрунзенскую, а на Партизанскую какую-нибудь, Кунцевскую или Полежаевскую – три тоннеля, из которых глядит мрак, что поглотит меня. |