Онлайн книга «Вторичка»
|
— Ты мой подчиненный, я за тебя отвечаю головой, – сказал я решительно и встал на платформу, готовясь к прыжку. — Сам ты подчиненный! – Двуликий колебался. – Поднимись по лестнице и не делай мне мозг! — На счет ай-хе, – произнес я, беря разгон. – Будь готов словить. Ликвидатор недовольно вздохнул. Труба задребезжала, послышался лязг выкручивания последнего крепления, будто рвался волос, держащий Дамоклов меч. — Ли-хе… Хор-ла… – Я разбежался и спрыгнул в пустоту реактора. – Ай-хе![94] В полете меня подхватили за китель, труба с концами обломилась и сопроводила нас на пути к неизвестности; сердце ушло в пятки, когда вспыхнул в темноте символ мастера арочных переходов, а после мы влетели в воду. Первым делом я подумал, что мы в системе охлаждения, а значит, заперты на дне колодца-цилиндра. Но, вынырнув, обнаружил себя в море. Янус всплыл следом, пригладил волосы и заржал от адреналина. Я окатил ликвидатора волной, выплюнул соленую воду и поплыл к берегу. Отлегло. Мы сидели на пляже у костра и грелись. Ничего не происходило – Ай-хе ступень не отпускала нас. Сердце плана находилось в силийском реакторе: и я, и Янус об этом знали. Но наши попытки впервые за все путешествие оказывались тщетны. Дул ветер, принося красную вулканическую пыль. Небо затянуло пурпурной пленкой, и если бы пошел дождь, то лил беспрерывно форинарий[95], а то и несколько. Но он никак не собирался. — Где мы прокололись? – спросил я чистильщика и бросил в море подобранный с пляжа камушек. – Это просто смешно. Мой соратник был предельно молчалив – иногда я наблюдал за ним странности, менялся, казалось, его внутренний свет; если бы глаза его были иллюминаторами силийского реактора, то можно было увидеть ядерные вспышки, определить, как концентрирован распад. В такие моменты, когда радужки его глаз были серо-голубыми, а нрав кроток, я и сам предавался глубоким думам. То о высоком, то о ерунде. Например, раскинул, что хорошо бы побриться. Достал походное зеркальце из сумки и раскрыл его – а оно разбито. Перебрал осколки, в которых отражались мои многочисленные ссадины. Темные глаза смотрели устало, раздробленные в калейдоскопе отражений. — Разбил. Все из-за того, что ты недотепа, – упрекнул в шутку. – Между прочим, на Руси, где я работал, разбить зеркало – дурная примета. К нэй-хе[96] годам несчастий. Не верю в это. Янус улыбнулся, как мне показалось, несколько в несвойственной ему манере, отрешенно. Но быстро спохватился и перелился в повседневного скомороха. Ликвидатор рухнул на колени в песок. Я отодвинулся и, сложа руки на груди, следил за пантомимами, вздыхая. АИНовец принял позу, как просящие милостыню, но выставил вперед собранные ладони и произнес бархатно: — Прости меня, воевода, прости глупца за то, что пострадала при полете в реактор твоя косметичка! — Иди-ка ты в пешее эротическое, – фыркнул я. — Ты что, не слышал про инитийский возрок? – Двуликий сел на пятки, хохоча от своей «искрометной» клоунады. – Мы так просим прощения в крайнем, самом крайнем случае, когда порок перед кем-то неподъемен. Выставляем ладони, показывая чистоту помыслов, мол, знаки не используем. И кланяемся, пока оскорбленный не простит. — Я правильно понял, что ты сейчас обесценил какой-то ваш сакральный жест? – спросил я с улыбкой. – Во дуралей. |