Книга Жрец со щитом – царь на щите, страница 221 – Эра Думер

— Твой детёныш напал на невинного духа. – Смягчившись к горю отца, я добавил: – Закон охоты, ты же знаешь. Мы с братом не знали, что нам встретился отпрыск стрикса. Но теперь уж поздно орошать землю слезами – что сделано, то сделано.

«Он оказался слабее человека. Он бы не выжил. Или же вы… – слова срывались в сиплое придыхание, – сильные охотники».

— В данный момент я капкан, – усмехнулся я. – Венерина мухоловка. Так уничтожь же меня вместе с мухой.

Стрикс обошёл меня по кругу, взрыхляя когтями рожь, и обласкал дыханием затылок – у меня поднялись волоски на шее. Я закрыл глаза и приготовился.

«Я приму твою жертву, человек. В честь моего убиенного детёныша».

— Благодарен тебе буду вдвойне, если поторопишься. Если честно, – я нервно улыбнулся, – я сейчас сдохну от страха.

Чудовище не удостоило ответом. Стрикс приблизился к моему животу – я понял это по зловонному дыханию на коже. У меня упало сердце в пятки, герой из меня, конечно, выходил неважный – я трясся как лист под дождём.

Аион заверещал так, что у меня чуть череп не раскололся. Стрикс вдруг схватил меня за лицо и надавил когтями на щёки. Я открыл рот и распахнул глаза. Стрикс наклонился надо мной и принялся вытягиватьиз меня световое тело. Ощущения были отвратные: так, будто бы через весь организм проходил толстый шерстяной канат. У меня брызнули из глаз слёзы, я давился, хватаясь за горло.

«По-другому представлял процесс поедания!» – пролетело в голове, пока я ощущал, как «канат» скоблит по внутренностям и тянется к клюву стрикса, словно червь – к птичьему.

У меня закатились глаза от нехватки дыхания. Я погружался во тьму, полагая, что моя дурная жизнь подошла к не менее дурному завершению.

Вдруг услышал шипение и визг. Открыл глаза и оторопел: стрикс держал за загривок тушку льва с телом змеи, крылья божка трепыхались, а искажённая злобой морда скалилась на меня. В сравнении с вампиром он казался чуть больше человека.

— Какого…

Не дав мне опомниться, стрикс подбросил Аиона в воздух и распахнул клюв – жертва угодила прямиком в бездонную глотку, и её мигом проглотили. Стрикс не взглянул на меня: разогнал взмахами крыльев сор, отбросив меня на добрые несколько шагов, и взмыл в небо.

Лёжа на земле, я проводил взглядом его полёт, пока он не обратился в неразборчивую точку. Развалился в пшенице, позволив колосьям ласкать лицо, и рассмеялся до слёз.

— Балда ты, Луциан Корнелий Сильва, – сказал я сам себе. – А ведь готовился к самопожертвованию! Балда, – хохотал я уже без возможности остановиться и накрыл лик ладонями, – балда!

Так завершилась легенда о льве, змее и птице.

«И с чего начнётся следующая? Не знаю. Возможно, с холмов? Почему бы и не с холмов! Холмы, холмы…»

Спустя 10 дней после событий в Регии

— Сплошные холмы, – ныл я. Закрывшись от разящего солнечного света, посмотрел наверх. – Пришёл, что ли?

Возвращение в Регию невольно перенесло меня в роковой день. Я передёрнул плечами: и натерпелись же мы всякого с Ливием. За эти десять дней я дневал и ночевал в царском домусе, ибо не мог подолгу оставаться в неведении, что с Ливием. Сводило с ума, что и на отца не мог наглядеться – живого! – и о Ливии волновался. Вот и разрывался меж двух огней – к тому же по пути от Авентина до Палатина плутал и бесился, что трачу драгоценные мгновения на дорогу.