Книга Жрец со щитом – царь на щите, страница 213 – Эра Думер

На пиру столы ломились от яств. Гостей потчевали морепродуктами, мясом, фруктами и дорогими винами. К пиршеству присоединились сенаторы Ханон, Бодоштарт и Абидаастар.

Нума сидел рядом с Эгерией. Он чувствовал себя несколько неуютно среди роскоши – в Риме он приучился к аскетизму, – но супруга успокаивала его поглаживанием ладони, да и принимающая сторона была гостеприимна и радушна. В конце концов Нума расслабился. Когда наступила пауза, он поднял серебряный кубок и обратился к собравшимся:

– Примите же в дар рукописи, которые я сочинял последние годы. Хочу подарить их великолепной Карфагенской библиотеке, чтобы уважаемые сенаторы, – он кивнул с кубком в сторону Астарбел и остальных, – и их потомки могли и дальше изучать латынь, а также наше духовенство и премудрости.

Эгерия улыбнулась со странным блеском в глазах.

Когда все напились, она незаметно встала и вышла из зала. Хитрая нимфа сумела уговорить стражников показать ей библиотеку, чтобы она положила книгу, которую забыла отдать.

– Я зачиталась, – со скромной улыбкой промолвила Эгерия, комкая фальшивый свиток, – и совершенно позабыла, что рукописи уже отнесли.

Это сработало – царица была кротка, чем привлекала стражей, привыкших к необузданным и деловитым южанкам.

Не издавая лишних звуков, Эгерия вошла в библиотеку. На лик Медузы она даже не обратила внимания. Ей открыли специальную комнату, в которой поддерживалась низкая температура.

– Госпожа, рукописи Нумы Помпилия уже хранятся в десятом отсеке, – сообщил стражник, показывая на высокую полку, помеченную цифрой. Он протянул руку. – Позвольте мне доложить недостающий свиток.

Так подделанный рецепт по передаче тела избранного человека богу Аиону, написанный Эгерией, которая сымитировала почерк Нумы, затерялся среди оригинальных письмен.

Закрылся бутон шестой венериной мухоловки.

Седьмая венерина мухоловка. Рим

Плотий знал, что ночью все кошки серы. Под покровом тьмы в обличье Призрака лекарь пробирался по городу, переполненному сатирами. Лесные духи, обращённые Пиком в иллирийских пиратов, вооружённые до зубов, прочёсывали Рим в поисках поджигателя, о котором побеспокоились Ливий и Луциан.

Мантия струилась чёрной рекой по ступеням, ведущим на Капитолийский холм, пока Плотий восходил по ней. Он обвивал рукою глиняный сосуд, в котором нёс питательный настой для госпожи.

Эгерия скрывалась в храме Юпитера Капитолийского. Минуя колонны из пористого туфа, подпиравшие фронтон с резным барельефом, Плотий проскочил внутрь, оставшись незамеченным.

Эгерия облокотилась о ступню Юпитера, восседавшего на троне с молнией и скипетром в руке. Она окатила Плотия проницательным взором и спросила:

– Плиниевы слуги не заметили тебя?

– Нет, моя госпожа. Вашу пропажу они также не обнаружили.

Плотий снял маску и опустился на одно колено, протягивая сосуд. Эгерия приняла его, слегка коснувшись его руки. Сняв крышку, вдохнула цветочно-ягодный аромат.

– Ты холодный, – сказала она меж делом. – В дорогу возьми побольше эликсира восстановления, иначе не успеешь довести дело до конца.

Эгерия глянула на лысую макушку, окружённую седыми волосами. Ей стал противен мёртвый старик, как и сама старость, поэтому она приказала ему встать.

Плотий поднялся и ответил едва слышно, чтобы снаружи не услыхали: