Книга Жрец со щитом – царь на щите, страница 176 – Эра Думер

У меня перехватило дыхание от гнева. Я подобрался к Ливию, схватил его за грудки и прошептал, вперив в его усмехающееся лицо злобный взор:

— Можешь плакаться о судьбе сколько угодно, но не смей наговаривать на кормилицу. Она воспитала нас обоих, Ливий, и мы оба должны чтить это. Дети не имеют права осуждать родителей.

— Я лишь нашёл в себе силы признать, – тихо сказал он, – что Кирке Туций воздалось по её деяниям.

— Забери свои дерзкие слова назад, иначе я запихну тебе их в глотку! – прорычал я, встряхнув Ливия, чтобы он пришёл в себя.

Но он опередил меня – с размаху ударил меня в челюсть. От неожиданности я ослабил хватку, голову мотнуло, из разбитой губы потекла кровь. Пару мгновений я наблюдал, как Ливий зажимает между ног ушибленную руку, покрывая проклятиями мою «каменную морду». Он тряс кистью, пока моя сжималась в кулак.

— Ну всё, ты напросился, – зарычал я и набросился на него.

Я отбросил Ливия к стене, разрушая им обломки мебели. Склянки и сосуды разбивались с громким звоном и хрустели под сандалиями, пока я вжимал негодяя в пол, давая ему то по бокам, то по лицу.

Озверев от моих пинков, Ливий удержался за подоконник, поднял ноги и пихнул со всей силы в живот. Из лёгких выбило воздух, но я не отпустил. Мы вцепились друг в друга, как двое животных, круша всё вокруг. В воздух взметнулась пыль вперемешку с цветочной пыльцой.

— Ты совсем меня не знаешь! – в беспамятстве кричал Ливий, оказавшись прижатым за грудки к полу. Он схватил меня за лицо, вонзая ногти в кожу, чтобы свалить с себя. – Порядочный жрец! Удобный враг! Отвратительный друг!

— Ли… вий, – прокряхтел я и со всей дури укусил его за пальцы.

Он вскрикнул и прекратил отталкивать меня, но каким-то образом выпутался из захвата, набросился, сел сверху и обвил лозой, давя на болевые точки за мочками ушей. Я заскулил, как лев, ужаленный змеёй. Боль отрезвила – влила достаточно сил, чтобы я миновал нечестные «укусы» Ливия и перевернул его на спину. Я зафиксировал его ногами и, приподняв за одежду, занёс кулак для удара.

— Ты, сука, сбрасываешь шкуру всякий раз, когда тебя пытаются рассмотреть поближе, – произнёс я, тяжело дыша. Заглянул в ореховые глаза, в которых не осталось гнева, лишь погасшие огни. – Уползаешь, выжидаешь в тени, меняешь личность. Ты привык к маскам, и я не про маску Вызванного Солнца, конченый ты лицемер!

Ливий замолчал. Его лицо выражало замешательство. Он не смотрел, как я распустил кулак в кисть.

— Думаешь, что шибко мудрый, раз ходишь весь важный и умно разговариваешь? Страдалец, если держишь всё в себе? В Карфагене у тебя случилось помешательство не на ровном месте, Ливий. – Я слез с него и сел в ногах, согнув колени. Рассматривая кровоподтёки на руках, продолжил: – Поворачиваешься людям лишь той гранью своей пёстрой чешуи, которую позволяешь видеть. Только меня не проведёшь. – Я посмотрел Ливию в глаза, когда тот приподнялся на локтях. – Нас воспитала одна женщина. Она породила тебя, засранца, на свет. Знаешь, я тут подумал, что ты видишь в ней отражение себя, вот и злишься. Правильно Плиний сказал, что у змеи верёвки не рождаются. Вы так схожи с кормилицей, что мне порой бывает страшно.

Я ожидал любой реакции: что Ливий завяжет со мной повторную драку, выплюнет грубость, промолчит – но он ласково улыбнулся и сказал: