Книга Школа дорог и мостов, страница 66 – Тамара Михеева

— Всем конец? – спросил Коля.

Алехин улыбнулся:

— Не думаю. Потому что, как бы ни был хрупок мир, можно вернуть ему устойчивость, удержать на краю. Есть мнение, что сделать это могут пряхи.

Саша заметила, что Алехин говорит с оговорками: «есть мнение», «возможно», «мы точно не знаем», – будто боится оказаться правым.

— Когда я говорю о пряхах, – продолжал Алехин, – я не имею в виду тех, кто умеет прясть нить на прялке. Я говорю об особенных людях, которые рождаются, когда наш мир изнашивается, стареет. Как правило, это девочки, – он сделал легкий поклон в сторону девочек. – Вроде бы самые обычные, просто у них есть…

— Суперспособности? – влез Савва.

— Скорее, особое умение слышать мир, понимать его чуть глубже, чем обычные люди, и это дает им возможность… как бы это сказать поточнее…

— Создавать новый? – подсказала Марьяна.

— Да, возможно. Пряхи, как правило, обладают силой менять ход истории. Мы очень мало знаем о них, сведения невероятно скудны, наверняка можно сказать только одно: сила, которая им дана, может обратиться во вред, если пряха слишком много о себе возомнит. Мироздание дает таким девочкам очень-очень много: талант, ум, решительность, способность совершить поступок… но и спрос с них велик.

Саша краем глаза заметила, что Савва смотрит на нее, и чуть не поперхнулась: он что, считает ее пряхой? Какой идиот!

От тоски по прежней дружбе и первоклассному клубу Сашу неожиданно спас еще один новый предмет, который тоже вел Алехин. Он назывался «ремесла».

— Эти наши занятия – чистая практика, – сказал Алехин на первом же уроке и повел их сложным маршрутом в мастерские.

Не только Саша, но и сдержанная Марьяна ахнула, когда Алехин распахнул двойные двери и гостеприимным жестом пригласил их войти. Больше всего это напоминало этнографический музей, в который их водили на экскурсию в старой школе. Вдоль одной стены стояли ткацкие станки, уже заправленные разноцветными нитями. В углу рядом с ними – странная конструкция, похожая на недостроенную карусель: две большие деревянные рамы, прикрепленные к одному столбу. У стены напротив толпились самые разные прялки: с колесами и совсем старинные – дощечка на палке. Тут же стояли корзины, полные шерсти, и лежали в коробке веретёна. Рядом был еще один странный ряд: на низких деревянных подставках лежали длинные тугие подушки-валики, в которые были воткнуты французские булавки и к каждой была привязана на нитке округлая палочка.

— О, коклюшки! – воскликнула Полина. – У меня бабушка на таких воротнички плела…

Алехин радостно кивнул и подвел их к еще одному углу. Там тоже стояли корзины с шерстью, но никаких прялок не было, а были почему-то скалки и бутылки с мыльным, кажется, раствором.

— Ну а это что за ремесло, кто знает? – весело спросил Алехин.

Но никто не ответил, даже Марьяна не знала.

— Это валяние. Можно, например, свалять валенки.

Трофим присвистнул. Алехин выглядел очень довольным и продолжал:

— Здесь у нас, как говорится, чистый цех. Здесь можно спрясть нити, соткать из них кусок ткани, покрасить ее, как это делали наши предки, или украсить набивкой. Можно свалять шапку или сплести корзину.

— А кузни у вас нет? – спросил Леня.

— Конечно, есть, – улыбнулся Алехин. – Можете попробовать себя в роли кузнеца, бондаря, стеклодува, гончара и даже шорника. Мы всё с вами попробуем.