Книга Попаданка на диплодоке: инструкция по выживанию, страница 42 – Ася Юрская

— Должна? — переспросила я, закладывая палец между страниц.

— Разумеется. Вы живёте в доме моего племянника, вас видят слуги, егеря, гости. Вы обязаны вести себя как леди.

Слово «обязаны» леди Агата произнесла с той же интонацией, с какой объявляют приговор в суде. Я на мгновение представила себя в роли обвиняемой. За отсутствие реверанса — расстрел. За дерзкий взгляд — каторга. За неудобную обувь — публичное порицание и лишение права носить корсеты, что здесь считается высшей мерой позора.

— А если я не хочу быть леди?

Леди Агата замерла, будто услышала святотатство. На секунду мне показалось, что даже часы в глубине дома перестали тикать. Тётушка выпрямилась, развернулась всем корпусом, как орудийная башня, наводящаяся на цель, и посмотрела на меня с тем выражением, с каким смотрят на осквернителя святынь.

— Что значит «не хочу»? — произнесла она ледяным тоном. — Каждая порядочная женщина обязана быть леди.

— Я не порядочная, — усмехнулась я, пытаясь скрыть внезапный холодок в груди. — Я учёный.

— Это одно и то же.

— Сомневаюсь. Учёные носят удобную обувь и не улыбаются, когда им не смешно. А ещё они не приседают в реверансах при каждом чихе.

Леди Агата поджала губы. Её лицо, и без того строгое, стало похоже на застывшую маску. Я видела, как побелели костяшки пальцев тётушки, сжимавших веер, как дёрнулась жилка на виске. Кажется, я её довела. Интересно, за сколько секунд на этот раз? За 15?

— Вы дерзкая, — сказала она, и голос её дрогнул.

— Спасибо. Я старалась.

— Это не комплимент!

— А жаль. Мне казалось, звучит неплохо. Я даже могу записать это в свой дневник достижений.

Леди Агата издала сдавленный звук, напоминающий шипение закипающего чайника. Затем она резко развернулась и вышла, хлопнув дверью с такой силой, что портрет какого-то сурового предка на стене опасно покосился.

Я вернулась к книге. Но не успела прочитать и строчки, как в гостиную вошёл лорд Фаррер. Выглядел он так, будто очень сильно старался сдержать улыбку.

— Вы поссорились с моей тётушкой, — констатировал он, подходя ближе.

— Я бы назвала это «дискуссией о роли женщины в обществе».

— И кто победил?

— Пока ничья. Но судя по звуку двери и кривому портрету, первый раунд за мной.

Лорд хмыкнул и сел в кресло напротив. Мебель скрипнула под его весом, и я наконец подняла глаза. Он сидел, откинувшись на спинку, и смотрел на меня. В утреннем свете его глаза казались светлее, чем обычно.

— Она хочет, чтобы вы вели себя как подобает, — сказал он, переплетая пальцы. — В этом есть смысл, Алина. Чем меньше вы выделяетесь, тем меньше вопросов. А вопросов к вам сейчас больше, чем звёзд на этом небе.

— Я и так не выделяюсь, — возразила я, закрывая книгу. — Ну, почти. Просто не хочу изображать из себя того, кем не являюсь.

— А кто вы?

Вопрос повис в воздухе, и я вдруг поняла, что не знаю ответа. Не знаю, как ответить на этот простой, прямой вопрос, который в другом контексте мог быть началом светской беседы, а здесь звучал как приглашение к исповеди. Кто я? Попаданка? Учёный? Фрилансер? Девочка, потерявшая родителей? Женщина, которую назвали «слишком сложной»? Или просто человек, который на днях рычал на тираннозавра и, кажется, начал влюбляться в лорда чужого мира?

— Я человек, который не так давно рычал на тираннозавра, — выдавила я наконец. — По-вашему, после этого можно всерьёз думать о реверансах?