Книга Поцелуй Снегурушки, страница 137 – Мария Тиамат

— Тетка Маланья… это ты готовишь?

— А кто ж еще? За молодыми-то старики должны приглядывать. Благо, с урожаем хлопоты на убыль пошли, Пелагея и без меня на дворе справится.

— Спасибо… – Аксинья подумала немного. – А Иван?

— В амбар урожай стаскивает, знамо что.

— Ой, замаялся, поди. – Аксинья свесила голову, определив по блеклым полосам света, что солнце уже скрылось за лесом. – Морсу бы ему отнести. У меня там, в подполе…

— «Морсу бы», – передразнила тетка Маланья. – И без тебя обойдется твой Ваня, не пропадет. Захочет – сам явится.

Слабая, тихая улыбка тронула губы Аксиньи. Ей точно смешно было слышать ворчанье Маланьи и в то же время радостно, что Иван где-то рядом и все идет своим чередом. Глубоко вздохнув, она села, баюкая заплакавшего сына, попыталась накормить – густая желтая жидкость продолжала сочиться, утоляя первую жажду. Но малыш все равно чем-то был недоволен, воротил нос.

— Его перепеленать бы, – подсказала Маланья.

Кивнув, Аксинья неуклюже спустилась, побрела к сундуку за тканью. От усталости кружилась голова, но она понимала, что соседка и так взяла на себя заботы по ее дому и надо хоть что-то делать самой. Пока ополоснула ребенка теплой водой, пока покачала в люльке, силы совсем оставили ее, и Аксинья тяжело опустилась на лавку, привалившись к стене и прикрыв глаза. Наверное, она прикорнула, потому что не слышала, как гремела ухватом Маланья и как вернулся муж.

— Синья!! – Иван встревоженно навис над ней. – Ты чего, плохо?

— Да ничего, не бойся… Дай-ка мне Федяшку, покормлю.

От слабости она обхватила малыша обеими руками. Сердце отчего-то беспокойно стучало, и чудилось, будто она что-то пропустила, недоглядела и нужно срочно окружить это крохотное беззащитное существо заботой.

— Поешь, чтоб молоко не пропало-то, – Маланья Калачова кивнула на накрытый стол.

Иван молча взял котелок, зачерпнул суп ложкой и протянул Аксинье. Вторую отправил в рот себе. Сладость жирной, наваристой ухи ударила в темечко, разлилась искристой радостью, точно настал праздник. Аксинья с удовольствием потянулась за добавкой. Младенец наконец-то мирно сосал грудь, пригревшись и плотно сомкнув веки.

— Надо, чтоб тебя еще тетка Маланья кормила, тогда будет полный круг. – Аксинья засмеялась, уже поглядывая на Ивана в своей хитрой, задорной манере.

Видя, как отходит жена, Иван тоже засмеялся от облегчения. В спелом, отцветающем небе кричали журавли, и люди вновь готовились встречать зиму теплом своих сердец.

За окном бессильно скулила вьюга, предчувствуя близость весны. Федяшка болтал ногами, со смаком потягивая ароматный морс, и жмурился, мечтая, как будет пускать по ручьям кораблики: отец уже выстругал на досуге основу. Игрушечные суденышки выходили у отца на редкость нарядные – с килем и палубой, украшенные резьбой по борту. Каждый деревенский мальчишка обновлял у него по зиме свою флотилию. Но азартная беготня по кочкам и споры, чья лодочка быстрее, будут чуть позже, а сегодня Федяшка, устроив снежную баталию с соседскими мальчишками и разбив нос, получил нагоняй от матери и был оставлен сидеть дома на печи.

Федяшка не возражал: к вечеру у них часто собирались погутарить гости, и занимательным беседам не было конца. Но больше всего он любил, когда старик Егор вспоминал, как обнаружил в снегах его родителей. Вот и сейчас, заслышав знакомые речи, Федяшка навострил уши.