Книга Поцелуй Снегурушки, страница 110 – Мария Тиамат

Нужно выбраться в мир, найти настоящего колдуна. Но как отсюда сбежать? По дороге Аксинью нагонят, да и в соседних селах враз узнают, а в лесу она долго не протянет. Много зерна с собой не утащишь и от незнакомых птиц вряд ли стоит ждать помощи. Деревня казалась клеткой.

Впрочем, разве у нее был выбор? Она уже практически перестала контролировать свою силу…

— И гусли-то, гусли тоже пропали! Не отправился же он на ночь глядя в дальний путь? А зарница вчера какая над рекой была, видел кто-нибудь? То-то же. Без грозовых туч, без дождя. Тут явно что-то нечисто, – продолжала смущать народ неугомонная баба.

— Странная? Ну, так посмотри поближе, – очнувшись от размышлений, Аксинья спустилась с крыльца, нахраписто надвигаясь на обвинительницу.

Уж чему-чему, а игре на публику она научилась за эти годы сполна. Толпа отпрянула, оставляя оробевшую смутьянку в одиночестве, а Аксинья громко произнесла:

— День-деньской глаз не смыкаю, чтобы напасть от деревни отвести, а ты, дура, суешься туда, в чем не разумеешь. Верно: беседовала я вчера со сказителем, пыталась его вразумить. Мерещилась ему на том берегу, в Скверном лесу, серебряная яблоня, и он никак не мог ее забыть. Я предупреждала, что это ловушка злых духов, но, видимо, он все равно отправился в лес и чем-то их разгневал. Из-за этого и опустело озеро. Теперь мне нужно разобраться, что случилось, и на это понадобится время. Завтра на рассвете я отправляюсь в Скверный лес, чтобы отвадить беду от деревни.

Помолчав, Аксинья добавила, насмешливо глядя на прижухшую женщину:

— А то хочешь, иди говорить с духами сама.

Та низко, покорно склонила голову.

— Прости меня, провидица! Сама не ведаю, что болтаю.

— Что ж, отправляйтесь по делам, – кивнула Аксинья толпе. – А мне нужно подготовиться.

И более в тот день ее никто не беспокоил.

Медленно, мучительно медленно солнце клонилось к закату. Алое, как маков цвет, зарево разлилось над лесом и не спешило гаснуть. Золотисто-рыжие полосы света пожаром охватили комнату, огибая единственное темное пятно – скорбно сгорбившуюся у окна провидицу. Аксинья старалась ни с кем не разговаривать, опасаясь случайно сотворить какое-нибудь новое колдовство. Она уже решила, что прокрадется по лесу вдоль реки, пока деревня не исчезнет из виду, затем как-нибудь переплывет Тихомолку и направится вдоль дороги. В ближайшем селенье что-нибудь наврет, пополнит запасы еды и, если поймает за хвост удачу, поедет дальше на телеге. Пары дней должно хватить, чтобы скрыться на перепутьях дорог, прежде чем жители родной деревни начнут поиски. Внизу мать уже готовила ей узелок с лепешками, с которым ведунья якобы отправится в дремучую чащу для тайного ритуала…

Сердце снедала тревога. Она всегда чувствовала себя здесь чужой, но теперь, мысленно прощаясь с каждым бревнышком, с каждой травинкой, ощущала животную тоску по месту, в котором выросла. Оттого-то и ревут невесты, отправляясь вслед за женихом, теперь Аксинья понимала. Но у нее снова все было не по-людски: покидает дом, да одна и без благословения родителей – обманом.

Страх гнал Аксинью, заставляя натянуться каждую жилу до предела. Она боялась самой себя, боялась того, на что способна. А в глубине души ее не покидала наивная, но оттого лишь еще более навязчивая уверенность, что, убежав достаточно далеко, будто вычеркнув из своей жизни и семью, и родной край, она оставит позади и проклятье с колдовством. Лишиться волшебных сил ей было жаль менее всего: они всегда казались Аксинье чем-то лишним, но, не зная, как от них избавиться, она попыталась хотя бы извлечь из них выгоду. Однако и этого не удалось.