Книга Величие. Книга 2, страница 89 – Мария Тиамат

Вообще Кэрел был рад, что у него есть друзья. Долгое время он полагал, что они и вовсе не нужны. Золотистый свет, проникающий сквозь кружевные шторы домашней библиотеки, раскрытые на кровати книги, тишина, покой и бесконечные путешествия по страницам чужих историй – таковы были его воспоминания о детских годах.

Неожиданно для самого себя Кэрел тяжело вздохнул. С чего бы это? Оглянувшись, он увидел, что уже успел пройти половину пути до работы. С тех пор, как выпал первый снег, погода стояла просто чудесная: плотный белый покров сделал столицу светлее и приятно поскрипывал под ногами. Утоптанный и смешанный с песком, которым дворники уже начали посыпать дороги, он напоминал сливочное масло. Чуть пощипывающий лицо воздух и бодрящая прогулка – откуда было взяться плохим мыслям? Князь остановился, пытаясь охватить взглядом всю ширь туманного небосвода, домов и тротуаров, напоминая себе: вот его жизнь, вот его место в ней – и разве это не прекрасно, что он всё это видит и чувствует?

Должно быть, он просто волновался. Какие бы прозвища ни давал ему свет – «истукан-отшельник», «чудак», – Кэрел на самом деле был весьма эмоционален. Просто эмоции его, подобно подземным водам, протекали скрытно – предназначенные лишь для него одного. Он наслаждался ими и лелеял их, не находя причин выплёскивать наружу. Разве что на бумагу – о, это было другое дело! В прозе Кэрел не ведал пределов, возносясь на вершины трагедии и рея в пылу испытаний. Но даже тут творец однажды достигает пределов, и ящик письменного стола становится для него слишком тесен.

Не доходя до улицы, на которой располагалась редакция государственной газеты, Кэрел свернул на почту. Он не хотел разоблачать свою личность, подписывая конверт своим именем. И если его признают, если роман обретёт популярность – Кэрел внезапно подумал, – тогда он сможет доказать родителям и всей родне, что не зря выбрал собственный путь, отказавшись продолжать магические эксперименты отца. Тяжёлый вздох вновь вырвался из груди. Почему-то радость от забрезжившей надежды на триумф превратилась в яд. Странная штука это авторское самолюбие: отправляя на чужой суд ночами выстраданную работу, мы, разумеется, отдаём себе отчёт, что никто не обязан любить её так же, как и мы, – и в то же время в глубине души безоговорочно верим в ожидающий нас успех… Этот мучительный диссонанс порой сводит с ума.

В груди у Кэрела всё замирало и обрывалось, когда он запечатывал клеем увесистую посылку и передавал её кассирше. Он так увлёкся переживаниями о том, как его книгу опубликуют, как ему начнут писать читатели и как он будет рассказывать, почему сделал героев именно такими и что всё это значит… что совершенно не заметил, как его нагнал один из подчинённых. Это был Ясмин – нетитулованный норд, редактор колонки культурных событий, так же, как и Пьерше, любящий поболтать. Только, в противовес графу Круазе, его речь не отличалась остроумием.

— Доброе утро, князь Мелирт. Гм… как поживаете?

— И вам, – улыбнулся Кэрел, насколько обязывали приличия, в то же время стараясь не вдохновлять коллегу на дальнейшую беседу. Но куда там!

— Послушайте, Кэрел, вы у нас такой умный. Можно я с вами посоветуюсь? – доверительно засеменил рядом Ясмин. – Только по секрету.