Книга Величие. Книга 2, страница 84 – Мария Тиамат

Шиа то хохотала, то скакала в стремительном хороводе. Движения были интуитивно понятны, чёткие правила отсутствовали, и она вплетала элементы островных танцев в то, что пыталась копировать, повторяя за другими. Никто больше не следил за тонкостями этикета, и эльфийка расслабилась, позволив себе не просчитывать, как прежде, каждый жест. Она видела, как Сепиру, потеряв привычную суровость, вытаскивает смущённого Кэрела из-за стола. Как Арэйсу единственная по-прежнему сидит в кресле с каменным выражением лица. Как один из аристократов, слишком уж увлёкшись, откровенно целует свою супругу. Лица и сцены сменяли друг друга, не представляя возможным хоть сколько-нибудь упорядочить себя в памяти.

Шиа пришла в себя в объятьях Аурелия, с которым они вместе скользили по залу. Музыка успокоилась, князь Мелирт уже отдыхал за столом, остальные тоже разбились на пары и не спеша танцевали. После буйства всё выглядело каким-то приглушённым. Шиа подняла глаза на Аурелия, и тепло его рук огнём пробежало от пальцев до шеи. Расстояние между ними стремительно сократилось, тогда как внешнее пространство расширилось, теряя границы, и теперь ей казалось, будто она всю ночь была только с ним, чувствовала только его, и от этого тело наливалось жаром, как в лихорадке.

— Спасибо, – устало улыбнулась она, благодаря за всё, что сегодня было.

— Ты самое ценное, что у меня есть, – покачал головой Аурелий. – Пьерше, а спой «Лучше, чем вчера», пожалуйста, – обратился он к другу.

Кивнув, граф Круазе расстался со своей партнёршей и подошёл к оркестру. Когда полились нежные аккорды рояля, он запел тихо и проникновенно:

Стрелка часов, как радар, пробегает по кругу

В поисках счастья, возможного здесь и сейчас:

На каждом новом витке

Как нам услышать друг друга?

И вспомнить, что счастье всегда

Начинается с нас.

Его голос набирал силу, ширился и крепнул, замирая на самом краю и всё же сохраняя аккуратность. Чувствовалось, что эта композиция сложнее предыдущих, она требовала выдержки, полноты эмоций и мастерского владения собой. Но Пьерше управлял песней, точно фокусник лентой, – то скручивая, то выпрямляя, заставляя её принимать любые формы.

Поверь, каждый шаг способен всё решить—

Ведёт тебя сквозь мрак — как маяк!—

Огонь твоей души.

Оркестр заиграл в полную силу, и граф, больше не сдерживаясь, запел, выпуская из лёгких весь воздух. Перекинувшись через весь зал, его голос достиг высшей точки, продолжая дрожать в сердце слушателей.

Пока ты не сдаёшься,

Не кончена игра!

И завтра будет лучше, чем вчера ⁶.

Пьерше вошёл в раж. Он признавался в любви и пел о самом прекрасном, что есть в живой душе. Он до исступления упивался своей виртуозностью, и остальные, проникаясь его азартом, начали хлопать в такт. Аурелий, сильнее обняв Шиа за талию, смотрел на неё сияющими глазами – их золотой цвет казался сейчас особенно глубоким, – словно бы спрашивая:

«Ну, ты понимаешь? Понимаешь, что я хочу сказать? Этот вечер – в твою честь». И она, догадавшись, зарделась от удовольствия.

* * *

Во дворец вернулись далеко под утро, и это был последний предлог, которым Аурелий воспользовался, чтобы оставить у себя возлюбленную ещё на одну ночь. Арэйсу в некотором роде, наоборот, была рада отъезду эльфийки. Сон – единственное состояние, в котором она не могла контролировать своё поведение. До сих пор ей удавалось довольно успешно скрывать свои кошмары от посторонних, однако Шиа поселили в её покоях, и положение княгини стало опасным. Поначалу она ухаживала за больной, изматывая себя недосыпами, и неприятных ситуаций кое-как удавалось избегать. Однако сегодня, стоило Арэйсу уронить голову на подушку, кошмар вновь настиг её.