Книга Не молчи, страница 83 – Иман Кальби

— Прошу! – просипела и затихла, когда увидела его ухмылку.

— Проси, сука! – зажал рот своей ладонью и толкнулся ей между ног.

Замычала ему в руку когда горячая, твёрдая плоть прорвала тонкую плеву и ворвалась внутрь. Заплакала и слёзы потекли по его руке, всё так же зажимающей ей рот. Вряд ли он боялся, что её крики услышат соседи и позвонят в полицию или придут ей на помощь. Скорее всего с ним побоятся связываться. Просто ему нравилось причинять ей боль и показывать свою силу.

— Целая была, – усмехнулся одними губами и толкнулся в нее сильнее, продираясь внутрь, словно зверь. – Хотела ему моё отдать, да, сука? – теперь выпады стали быстрее, сильнее и глубже, а Элина все слабее. Сопротивляться подонку больше не могла, лишь плакала навзрыд и царапала его предплечья.

Ненавидела его, но себя больше. Теперь, когда его член был в ней и причинял боль, ей хотелось вырвать от омерзения к самой себе. Марат… С ним теперь точно всё кончено. Она ему после такого не нужна. Теперь Артур возьмёт её в жёны и будет так истязать каждую ночь.

— Какая ты тугая, малышка, – перешёл он на шепот, вбиваясь ей в промежность, как сумасшедший. Ему явно понравилось то, что она была ещё девственницей. Как жаль… Она не успела подарить её Марату. Пусть бы Артур убил, пусть бы заживо её сжёг. Только не замужество с ним, только не это!

Когда перестала чувствовать своё тело и боль физическая стала болью душевной, Элина застыла взглядом на потолке и расслабилась. Сопротивляться больше не хотелось. И не могла. Тяжесть его тела расплющивала, лишала дыхания. И она вдруг подумала, что можно было бы это закончить, будь у неё под рукой хоть какое-то оружие.

— Вот так, моя малышка, вот так, – добивал её своими нежностями Артур, а она вдруг поняла, как от него избавиться. Раз и навсегда.

Когда он кончил, перепачкав её своей спермой, и поднялся с дивана, застёгивая свои брюки, Элина тоже села. Уставилась в одну точку.

— Теперь я могу идти? – щеки стягивало от высохших слёз и следов растёкшейся туши.

Он заправил в брюки рубашку, закончил со своей одеждой и швырнул ей плед.

— В душ сходи. Помойся. Из этой квартиры ты теперь не выйдешь. Ты ведь убежала ко мне, помнишь? Или Марату конец, – усмехнулся, закурил сигарету и, крепко затянувшись, окинул её довольным взглядом. – Моя девочка.

Она поднялась, тихо укуталась в плед и также тихонько вышла из гостиной. Включила свет на кухне, достала из органайзера нож. Закрыла глаза и ударила себя в живот. Медленно сползла на пол. Улыбнулась, вспоминая лицо Марата. Теперь у него всё будет хорошо.

Дальше Элина помнила только темноту. Тупую боль в районе печени, которая расползалась по телу горячей кляксой, заставляя внутренности загореться пожаром- а потом мрак…

Она очнулась уже в палате. Чувство тупой боли – в животе, где красовался огромный пластырь со спрятанным под ним толстым бинтом, между ног – ее тело все еще хранило печать самого низкого и подлого из всех возможных насилий над женщиной, на сердце – там теперь всегда будут тлеть угли, даже если их припорошить песком. Потому что такие травмы обычно бьют в самое сердце. Мы даже закрываем глаза и пытаемся притвориться, что забыли. Но память помнит всё. И она не терпит неуважение к себе. Рано или поздно эти воспоминания всплывут- и это будет либо в панических атаках по ночам, либо в психологических зажимах, либо в неизвестных болячках, которым никто пока не может дать никакого внятного медицинского объяснения, потому назвали сложным и заумным словом «аутоимунные заболевания».