Книга Грех Кабила, страница 83 – Иман Кальби

— Ненавижу…– шепчут ее пересохшие губы беззвучно, а он просто стоит, не сбавляя ни на йоту своего дикого темпа и жадно впитывает ее реакции. Его губы так и не прикоснулись к ней, хотя были все это время так близко. Только пальцы. Только умелые прикосновения.

Элисса понимает, что все кончено, когда боль в руках ослабевает и она опадает осенним листом на пол. Всё. Её больше нет. Она растворилась во вселенной. Разлетелась на песчинки. Где-то под ней холодной тряпкой чувствуется шелк разорванного платья. Там же, у себя в ногах, растоптанной, она находит гордость и нелепые иллюзии о том, что она что-то может здесь решать…

Агилас поднимает ее. И она снова не успевает опомниться, когда ощущает, как живота касается холодная поверхность стола его кабинета. Сзади слышится звук расстегиваемого ремня. Замирает… Неужели? Сейчас это произойдет? Он просто возьмет и войдет в нее сзади, как это делают животные? Ужаснее всего было то, что она хотела этого, по-животному хотела. Хотела, наконец, почувствовать его в себе. Кому она врала? Она хотела этого с самого начала, когда только зашла в его парижскую квартиру и увидела, что Он может делать с женщиной…

Инстинктивно зажимается от страха и неопытности, а потом… Потом в ужасе вскрикивает, когда чувствует, как кожу голых ягодиц обжигает удар ремня.

Он не дает продохнуть. За первым тут же следует второй и третий, заставляя ее теперь извиваться в агонии, но крепкая рука на пояснице не дает сместиться, оставляя беззащитную пятую точку открытой для его экзекуции.

— Я же сказал, Элисса. Я дам тебе все, о чем ты так просила. А ремня ты просишь давно…

Удар за ударом. Ей отчаянно хочется кричать ему, чтобы прекратил. Просить. Умолять. Но она молчит, до крови закусив нижнюю губу. Хотя бы в этом она будет последовательна.

На каком-то этапе коже так больно, что вскрики подавить не удается. Слез нет. Но лицо горит так сильно, что, как кажется, сейчас действительно воспламенится.

Внезапно он останавливается. Отбрасывает в сторону ремень, который звенит пряжкой по стене. Яростно прижимает ее к себе, вжимается сам. Элисса чувствует каменную эрекцию через ткань его брюк. Впервые с ней такое. Она никогда не ощущала, какой твердой может быть мужская плоть, упирающаяся в ее тело. Зад так горит от боли, что каждое движение как пытка.

— Никто не прикоснется к тебе Элисса. Ты усвоила свой урок?– шепчет в волосы, все еще нависая сверху всей массой тела.

Агония не только на коже. Она и внутри. Всю ее поглотила. Сейчас, когда порочное удовольствие отступило, а рассудок начал проясняться, она поняла, как низко пала…

— Ненавижу,– снова шепчет сквозь зубы, находя силы обернуться на него, скрестив руки на груди,– я уеду отсюда завтра же! Ни минуты больше не останусь здесь! Вы гадкий, грешный человек! И вокруг Вас- один грех.

Агилас снова спокоен, словно только что с ним не было того дикого исступления, что заставил бы оторопеть любого. Даже улыбается знающе.

— Согласись, сладкий грех… Тебе ведь было хорошо?

— Ненавижу!– кричит она так громко, что окна звенят.

Агилас наступает на ее платье в ногах, срывает с себя рубашку, не обращая внимание на то, как разлетаются в разные стороны пуговицы. Швыряет ей небрежно.

— Иди в свою комнату, Элисса. Завтра мы обязательно поговорим на свежую голову и если это решение и правда окончательное, я не буду тебя держать… А сейчас ложись спать. И запри дверь или я прикажу, чтобы тебя заперли.