Онлайн книга «Аравийская жемчужина»
|
Он серьезно посмотрел на девушку, между бровями пролегла едва заметная морщинка, сразу прибавившая ему в возрасте. — Я хотел бы красивой истории для нас, Амаль… Красивых ухаживаний, красивого сватовства, красивой свадьбы… Хотел бы мечтать о тебе, зная, что ты уже почти моя, обещана мне твоим отцом, мучаясь от твоей неприступности и считая часы до нашей свадьбы, хотел бы трепета в первую брачную ночь… Ты заслуживаешь всего этого… Не я виноват в том, что ты, не подумав, поспешила, отдав свою девственность другому… Конечно, Анвар кретин, он опытный, он знал, куда тебя толкал… Но вина лежит и на тебе… Девушка должна думать о последствиях в таких ситуациях, особенно с учетом того, из какой ты семьи… Думаю, Васелю не стоило отпускать тебя одну жить в Париже… Ты немного потеряла связь с реальностью, со своими корнями, со своей культурой, вот и поддалась импульсу… Я совру, если скажу, что легко принял эту информацию о тебе и о нем… Но тем не менее, принял… Она глубоко вздыхает и пораженчески отводит глаза… Лицо буквально горит… Переживаемые противоречивые эмоции жгут внутренности… — Откуда ты знал, что я спала именно с ним? Вы с ним поспорили на меня, да? Отсюда все эти странные поступки– твой приезд на показ, его желание уложить меня в постель, стажировка эта, тобой придуманная… Это ведь ваше соперничество… Я только сейчас поняла…– ошарашенно смотрит на него. — Нет, я не стал бы спорить на любимую женщину, Амаль, – ответил честно, смотря в ее глаза. — Не бросайся громкими словами о любви… Я уже это где– то слышала… Тогда как ты узнал? Неужели Диб настолько низок, что сам сказал тебе… Больше некому… Никто не знал…– теперь в ее глазах уже стояли слезы… Снова непроницаемый взгляд Фахда, потому что он понимает. Сейчас будет неизбежное больное падение, которое заставит их обоих набить первые шишки в своих отношениях… Но наврать он не мог… Хотелось бы сказать, что «да», что это все Диб ему рассказал, но… совесть, как девственность– ее теряешь только один раз… — Нет, Амаль, не Диб..– тихо, но решительно говорит ей, – я узнал сам… Потому что… в твоей квартире были установлены камеры… Я видел, что он с тобой делал…– он сказал это не своим голосом. Наблюдал, как она меняется на глазах. Как ее одновременно охватывает обида, боль, шок… Она прикрывает рот рукой и горько всхлипывает… — То есть… Ты… Ты просто все это время шпионил за мной… Все время… Следил, словно я какая– то вещь… Музейный экспонат… Господи, Фахд… Ты ничем не лучше него… Вы оба грязные, извращенные сволочи, считающие, что вам все можно! Все мужики– наглые, самонадеянные уроды! Ненавижу! Ненавижу вас всех! Отчаянно подрывается к выходу. — Стой, Амаль! – жестко осекает ее Фахд, – ты в одной простыне. Не смей выходить так к моим подданным! Снаружи слуги! Вернись! Возьми себя в руки, сядь за стол… Поздновато для детских истерик… Ты умная рассудительная девушка… Она сама не понимает, почему, но делает то, что он говорит, а потом ошарашенно смотрит на то, как Фахд встает, берет со стола нож, подходит к постели, на которой прошла их сумасшедшая ночь, делает себе довольно глубокий порез на коже там, где ее прикрывает ткань, и окропляет кровавыми каплями белое полотно. Ее губы приоткрываются от шока и понимания, легкие спирает от возмущения и беспомощности… Обхватывает свою голову руками отчаянно. |