Онлайн книга «Аравийская жемчужина»
|
— Запрещено обвинять тебя в «низком и недостойном», Фахд? А это как называется? Это специальный аттракцион для твоих шлюшек? Всех сюда притаскиваешь? Как ты сказал, «бейт аш– шаар», дом из волос… Нет, это «бейт ан– нейк» (араб. дом для спаривания)! И я уверена, еще тогда, когда ты посадил меня даже не на своего верблюда, в свой спорткар, ты уже знал о надвигающейся буре в пустыне! Ты сознательно подверг нас опасности, чтобы затащить меня в эту ловушку, компрометировать… Он закатывает глаза раздраженно. — Амаль, твоя хабалистая грубость и неглубокие дедуктивные выводы в духе неудавшегося Шерлока Холмса начинают меня раздражать. Я ничего не знал о буре, потому что Руб– эль – Хали крайне непредсказуемая в этот сезон. Можешь открыть статью в Гугле и прочитать об этом на досуге. Презервативы здесь потому, что я попросил их сюда положить своего личного слугу… И не зря, как оказалось… Я бы не стал опускать тебя до уровня женщин, которых ты называешь «моими шлюшками» … — Значит, они есть, да? – раздраженно, даже несколько инфантильно выдает она. Мужчина выдыхает шумно и устало. — Какой– то детский сад, валлахи (араб. – ей богу). Не веди себя, как ревнивая дура! Амаль и самой не нравилась своя реакция и поведение… Она взрослая, умеющая брать на себя ответственность женщина… Не сама ли она обвиняла совсем недавно Анвара в вопиющей безответственности… К чему эта глупая, непонятно откуда взявшаяся ревность? Имеет ли она вообще на нее право? Да и вообще, серьезно? Единственное, что ее сейчас волнует– трахал ли он здесь кого– то кроме нее? «Проблема намного серьезнее Амаль! Возьми себя в руки и перестань думать тем, что между ног!»– щипает себя изо всех сил за руку. Глупо, как же все глупо… Несуразно… К чему эти претензии, если и сама понимает, что виновата не меньше него… Никто насильно ее к нему в объятия не тянул… Нужно срочно начинать говорить и мыслить трезво… Срочно что– то делать со своими странными, неупорядоченными эмоциями… — Фахд… Я ни в чем никого не обвиняю, понимаю, что ответственность на двоих, мы оба взрослые, но… Пойми, мне сейчас сложно говорить и оценивать произошедшее трезво… Я бы хотела сейчас вернуться в цивилизацию… Подумать обо всем… Понять свои эмоции. А потом… мы, возможно бы, поговорили… Он усмехается и откидывается на подушки, внимательно смотря на нее. Некоторое время – вот так и сидит, допивая свой кофе. Встает все так же молча, берет с кровати жемчужное ожерелье, от вида которого по ее телу пробегает волна жара и стыда. Вешает его ей на шею, небрежно зацепляя узел простыни на груди, от чего та спадает на талию, оголяя грудь с покрасневшими от его ласк ночью сосками. Амаль инстинктивно пытается прикрыться руками, но он останавливает ее. — Возможно бы, поговорили… – повторяет протяжно ее слова, – Сиди, как сидишь. Убери руки. Я хочу видеть твою идеальную грудь… Тебе не за чем больше стесняться меня… Между нами отныне не может быть стеснения… — Отныне? — Я не могу понять, о чем ты собралась думать, Люльти… По– моему, ночью мы уже все решили… Я не безответственный Анвар Диб, который сначала сует свой член в одну сестру, а потом в другую… Ты оказалась в моей постели. Как минимум, с десяток человек знали, что я нахожусь ночью в пустыне с дочерью Васеля Увейдата. Ты думаешь, я включу заднюю и не возьму на себя ответственность? Нам не нужно ни о чем думать, не нужно этих нелепых фразок в стиле «хочу узнать тебя поближе» … Таали (араб. – здесь– ну ты что), Люльти… Кто, как не мы знаем друг друга? Мы каждое лето проводили вместе… Ты росла на моих глазах… Ни один мужчина, которого бы твой отец потенциально мог согласиться видеть в качестве твоего жениха, кроме меня, не станет для тебя более знакомым, понятным, изученным… |