Книга He как у людей, страница 37 – Ребекка Хардиман

Кевину даже не верится, что она так легко проглотила его вранье. Эйдин, яростная противница всякого кокетства, никаких туалетных принадлежностей не просила, это совсем не в ее духе. Правда в том, что за такое короткое время дочь уже успела влипнуть в неприятности, хотя Бликленд, старая садистка, обожающая передавать родителям дурные новости лично и наслаждаться реакцией, отказалась сообщать подробности по телефону, сколько он ни выспрашивал. Лишь заявила, что хочет видеть его завтра с утра. Кевин намерен погасить этот тлеющий уголек сам, не посвящая в это жену, иначе очередная атака «урагана Эйдин», да еще сразу же после расправы над картиной, неизбежно усугубит ситуацию. По крайней мере, именно так он для себя оправдывает свою скрытность; на самом деле, конечно, и другие мотивы играют роль.

— А до пятницы это не может подождать? — спрашивает Грейс. — Ты как? Выглядишь как-то не очень.

— Нормально. Вообще-то я собирался сегодня съездить. Мне все равно в город нужно.

— Да?

— Мик нашел одну вакансию. Шансов немного, конечно. Какая-то онлайн-муть, я в ней не разбираюсь.

— Можно же на какие-нибудь курсы пойти?

Кевин с трудом сдерживается: она уже не в первый раз дает ему этот наивный совет

— Что ж, все равно хорошо, если есть шанс, — продолжает она. — Но, сам понимаешь, может и затянуться.

— И так уже затянулось.

— Ничего страшного. Слушай, — говорит Грейс, — к ужину меня не жди. Я сегодня поздно приду.

— Опять? — вырывается у него.

— Ничего не поделаешь, — говорит она, хмурясь. — Поверь, я бы сама с удовольствием дома побыла.

— Правда?

— Шутишь? — она слегка улыбается, не то с любопытством, не то озадаченно, и направляется в душ.

* * *

Выгладив свои лучшие брюки, Кевин добрых десять минут разыскивает свой единственный ремень — старенький, потертый плетеный пояс, и в конце концов находит: ремень висит на спинке кровати Кирана, и на нем болтается в петле плюшевый мишка. Господи, у него в этом доме хоть что-то свое есть?.. В туалете он после некоторых раздумий отвергает мысль брызнуть на себя одеколоном, подаренным детьми на день рождения и до сих пор не распечатанным: это кажется слишком банальным. Нет, все-таки он и правда дурачок деревенский. Немолодой мужчина, притом женатый, притом более или менее счастливо женатый… или нет? И вот, как последний идиот, пытается принарядиться в надежде произвести впечатление на женщину, которая его на добрую четверть века моложе, которая тоже, скорее всего, замужем и вряд ли помнит о его существовании. Не говоря уже о том, что его шансы увидеться сегодня с Роуз Берл вообще призрачны. Встреча с Бликленд назначена в корпусе «Фэйр», а кабинет мисс Берд располагается в школьном здании. И тем не менее его мозг все утро кипел, изобретая какой-нибудь правдоподобный предлог для того, чтобы зайти в главный офис и вдоволь налюбоваться ею: темным пятнышком родинки в правом верхнем углу рта, роскошным изгибом бедер под юбкой-карандашом, влажно блестящими глазами с дерзкой искоркой…

По счастливой случайности или по прихоти подсознания, сидя перед кабинетом Бликленд и разглядывая три телефона на стене напротив, Кевин вдруг замечает Роуз Берд. Объект его вожделения, ни о чем не подозревая, приближается к нему, просматривая на ходу огромную стопку папок с документами, и щеки у нее раскраснелись от короткой прогулки между двумя школьными корпусами. На ней сексуального вида очки в черной оправе «кошачий глаз», которых он раньше на ней не видел, и синее платье с запахом, скрадывающее и одновременно подчеркивающее фигуру — в воображении Кевин тут же начинает медленно разматывать на ней ткань. На ногах у нее, как у всех женщин в Дублине, темные высокие кожаные ботинки, все в серебристых люверсах и молниях от щиколотки до середины икры. Вот бы сейчас расстегнуть эти молнии. Стянуть с нее ботинки и поглядеть, что там под ними. Колготки? Чулки на подвязках? Голая кожа?