Книга He как у людей, страница 154 – Ребекка Хардиман

— Кевин? — Грейс подходит к нему и кладет руку на плечо — так осторожно, словно у него на поясе бомба и нужно отговорить его от взрыва. — Я полечу.

Ему самому даже в голову не пришел такой вариант. И что это значит? Значит, он совсем перестал соображать. Или, точнее, ему пора открыть глаза. Вот она, мать его детей, его жена, его любовь, все еще красивая, которая до сих пор почему-то с ним, и вот она подставляет плечо, чтобы взять на себя его бремя.

Уже с облегчением оборачиваясь к Грейс, Кевин понимает, что не все так просто. Через два дня у нее важные дела на севере конференция, подготовка к которой идет уже несколько месяцев, и именно Грейс должна ее возглавить.

— А как же Белфаст?

— Придется отказаться.

— Тебя могут уволить.

— Не уволят, — отвечает она. — И ты что-нибудь найдешь, уже скоро.

— Я стараюсь.

— Я знаю.

— А если не смогу?

— Чего не сможешь?

— Найти работу.

— Не глупи.

— Грейс…

— Да?

Кевин знает, что выглядит немного жалко, поскольку то, что он собирается сказать, немного пугает его самого, но озабоченность на лице жены ободряет его.

— Думаю снова попробовать начать писать. В смысле, по-настоящему.

Он видит, что она удивлена.

— Правда?

— Ну, как сказала бы Мейв, пора бы уже вытащить палец из одного места.

Грейс обдумывает услышанное.

— Жена талдычит тебе об этом все двадцать лет, а Мейв Руни наконец убедила тебя, всего за одну неделю?

Кевин смеется.

— Что я могу сказать? Она кладезь мудрости.

— Думаю, это прекрасная идея.

— Да?

— Да. И чем раньше ты приступишь, тем лучше. — Она делает неопределенный жест, обозначая дом и детей: — И мы ведь продолжим с этим тоже?

— С этим я плохо справляюсь.

— Вовсе нет. Ты просто вбил это себе в голову.

— Все-таки это я должен лететь в Штаты, — говорит Кевин. То, что Грейс предложила взять это на себя, уже много значит.

— Но ты не можешь. Значит, ничего не поделаешь.

— Это же моя мать.

— А я вовсе не за ней лечу. Ее я брошу там, во Флориде. — Грейс лукаво улыбается.

Из кабинета доносится крик Кирана.

— Нашел! — вопит он. — Я его нашел!

Он влетает в гостиную и с победным видом останавливается в дверях, размахивая паспортом с гербом ЕС.

— Б… — говорит Кевин.

— Папа! — Изумленное восхищение, написанное на лице Кирана, бесценно. — Ты сказал «б…»!

— Ужасно грубо с моей стороны. — Кевин подходит к сыну. — Точно мой?

Фотография в паспорте сделана несколько лет назад. Волосы немного погуще, морщин поменьше, глаза определенно блестят живее. Но это он. Он проверяет срок действия — это его беспокоило — и обнаруживает, что у него еще не один год в запасе. Зря волновался. Вечно он зря волнуется.

— Молодец, Киран! Где он был? — спрашивает Грейс.

— Между двумя книгами, они высовывались из книжной полки.

— Замечательный ты у меня человечище, — говорит Кевин и целует сына, жену и, отыскав Нуалу, громко и бесцеремонно целует ее в щеку.

Мексиканский залив пахнет совсем не так, как Ирландское море: здесь не чувствуется такого сильного, резкого запаха водорослей. И воздух не такой соленый, а словно разбавленный. Сам пляж тоже другой, огромный, роскошный — необъятная равнина неправдоподобно идеального песка. Ничего похожего на дикие зубчатые утесы и покрытые мхом скалы, на крутые обрывы, под которыми ютятся маленькие пляжики, обычно с грубым песком, мокрые и безлюдные.