Книга Взломщик устриц, страница 55 – Жаки Дюран

— Теперь, значит, чтобы тебя увидеть, мне самому надо приехать?

Я зеваю, чтобы скрыть смущение.

— Не пригласишь войти?

Ты первый, кто видит мой курятник. Я неловко застилаю постель и предлагаю тебе сесть на единственный стул.

— У тебя есть кофе?

Я показываю на жестянку с растворимым кофе, которая стоит рядом с моей зубной щеткой, и открываю кран с горячей водой. Ты разочарован, когда видишь, как я живу.

— Сказал бы мне, я бы тебе электрическую кофеварку привез.

У нас на двоих одна чашка. Мы по очереди пьем из нее, макая в кофе круассаны. Ты рассматриваешь комнату, останавливаешь взгляд на стопках книг, которыми завален стол, и на исписанных листках, пришпиленных к обоям.

— Сказал бы, я бы тебе больше денег дал.

— Зачем?

— Чтобы ты нашел комнату побольше.

— Дело не в размерах. Мне тут неплохо.

— А как ты ешь?

— Как получится, а так я не голоден.

Ты в это не очень веришь. Я с гордостью раскрываю твою старую табакерку, где храню скопленные деньги:

— Смотри, всё в порядке.

— Но ты что же, ничего не тратишь из того, что я тебе каждый месяц посылаю?

— Я подрабатываю.

Больнее было бы только ножом ударить.

— Значит, история со стряпней не закончилась?

— Это не история, это моя жизнь. — И добавляю: — Как и книги.

Ты закрываешь ладонями лицо.

— Господи, ну кто тебе это в голову вбил?

— Я сам себе вбил, когда смотрел, как ты работаешь.

— Но я же тебе столько раз говорил, что это не настоящая работа. — Показываешь на книги: — А это всё тогда зачем?

— Билет в большой мир. Ты позволил мне учиться — это настоящая удача.

— Ну тогда и учись. Не теряй времени, не готовь, будь преподавателем.

— Я не теряю времени. Я хочу читать, писать и готовить.

Ты массируешь виски, опустив голову.

— Тогда приезжай домой на каникулы, будешь помогать мне на кухне.

— Конечно, но этого недостаточно, папа. Я хочу узнать что-то еще. Говорю же, я хочу учиться и готовить.

— Но, черт возьми, в твоем возрасте я должен был у плиты стоять, потому что едва мог накарябать собственное имя.

— Именно поэтому я хочу готовить, чтобы ты гордился своей работой.

— Что? Торчать по пятнадцать часов в день и готовить жрать для всяких придурков, которые приходят набить желудки и потом посрать? Ты это называешь работой?

— Может быть, если бы ты больше времени проводил с Элен, если бы она осталась с нами, ты бы так не говорил.

Я нажал на красную кнопку и развязал ядерную войну. Я это понимаю, но считаю, что терять уже нечего. Мы слишком долго жили, не понимая друг друга. Ты поднимаешься со стула и хватаешь меня за шею. Мне кажется, что сейчас ты меня ударишь. Ты яростно трясешь меня за плечи:

— Больше ни слова о ней! Ясно? Ни слова.

Ты не в состоянии сказать «Элен». Если бы она знала, она, живущая в нескольких сотнях метров отсюда, в какое состояние ты приходишь лишь от звука ее имени! Я смотрю на тебя, ты пошел пятнами, одет по-дурацки: в вязаный свитер и слишком длинные брюки. Сидишь в моем курятнике. А Элен, наверное, сейчас завтракает, проверяет тетрадки у себя в особняке, а может, наводит марафет и куда-нибудь поедет на машине.

В форточку начинает барабанить дождь. Ты закуриваешь. Ты ненавидишь безвыходные ситуации.

— Так что?

— Буду учиться на филфаке и одновременно подрабатывать.

Ты сильно затягиваешься: