Книга Бруклинские ведьмы, страница 52 – Мэдди Доусон

Я разворачиваю машину, чтобы двинуться к бульвару Рузвельта, удивляясь тому, что сестра орет на меня: якобы я еду слишком быстро и на дороге выбоины, которых я не чувствую, но они есть и просто УБИВАЮТ ЕЕ. Я послушно сбрасываю скорость. А потом она пищит:

— Ой!

— Нат, ты что, рожать собралась?

— Нет, — мотает она головой, — это тренировочные схватки. Ложные. — Она делает глубокий, рваный вдох.

— Слушай, без обид, но раз уж мы в машине и все такое, может, лучше поехать в больницу?

Она даже не отвечает, просто лежит, откинувшись, обнимая свой большой живот, выглядя при этом так, словно ее терзает боль, самая сильная за всю историю человечества, и, пыхтя, делает короткие выдохи.

— Очень… больно? — спрашиваю я. Мы проезжаем лесопилку и череду магазинов. — Если хочешь, я могу тут остановиться.

— Пожалуйста… я сосредоточиваюсь. Это не боль. Мы не используем слово «больно». Это просто…

— Просто что?

— Марни. Пожалуйста. Помолчи.

Наконец мы добираемся до медицинского центра — приземистого оштукатуренного здания с растущими перед фасадом банановыми деревьями и азалиями. Я открываю свою дверь, выхожу из машины и обхожу ее, чтобы помочь выйти сестре. Но та отмахивается от меня и потом — ни с того ни с сего — оступается и с громким смачным звуком падает на тротуар.

— Ой, нет-нет-нет! О боже! — восклицаю я и наклоняюсь, чтобы ей помочь. — Не двигайся! Дай поглядеть… Ты не на живот упала? Головой не ударилась?

— Нет, я не ударялась головой. Успокойся, ладно? Это сумочка так грохнула.

Она лежит на боку в клумбе с цветами. Ее голова покоится на большой старой пальмовой ветви, и на меня смотрят все те же, как обычно, спокойные глаза Натали. Изо рта у нее не идет пена, она не истекает кровью и не рожает. Просто лежит себе, как будто специально прилегла. Потом пытается встать и не может.

— Слушай, может, тебе стоит не двигаться? Серьезно, Нат. Может, у тебя что-то сломано.

— Перестань орать, — шипит она на меня, и это очень странно, потому что я почти уверена, что вовсе не кричу. — Все со мной нормально. Просто помоги… помоги мне встать, хорошо? И не привлекай к нам внимания.

— О'кей, держись за меня. Можешь за меня держаться? — Я обхожу ее, опускаюсь на колени, но не могу сообразить, за какое место ухватиться, она такая большая, но тут в моем поле зрения появляются мужские руки, и кто-то в белом халате осторожно подхватывает сестру под мышки и в несколько приемов поднимает на ноги, а потом поддерживает ее гигантское тело до тех пор, пока она не обретает устойчивость. Я все еще на земле, собираю рассыпавшееся содержимое сумочки Натали и не вижу лица мужчины, только замечаю, что у него черные волосы, и то, что сестра опирается на него, когда он ведет ее в медицинский центр.

— Ну вот, — слышу я его голос, — с вами все в порядке?

— Со мной все хорошо, — говорит она. Это неправда до такой степени, что даже не смешно. Но оставим это на совести сестры.

Я заканчиваю собирать ее помады, монетки и салфетки и бегу за ними. Ледяной кондиционированный воздух бьет в лицо, когда я открываю дверь, и до меня доносятся слова Натали:

— О-ой, тут прямо мороз!

— До нелепости холодно, — соглашается мужчина; тут-то я и смотрю ему в лицо, и выясняется, что сестру поддерживает Джереми Сандерс.