Онлайн книга «Бруклинские ведьмы»
|
Я никогда не встречала таких, как она. Потом я улыбаюсь, вспоминая прием в честь помолвки, когда мы окутали рыжеволосую женщину белым светом, и на миг у меня возникает ощущение, что Бликс здесь, у меня в комнате. Я читаю список вещей, за которые она благодарна мирозданию: листок в форме сердца на тротуаре; голуби, которые разговаривают с ней, сидя на карнизе; стеганое индийское покрывало; скульптуры Патрика с их изяществом и мощью; то, как они с Хаунди сидели снежными вечерами у костровой чаши, свернувшись калачиком и обнявшись под байковыми одеялами; улыбка Сэмми. Читаю, как важно добавлять к каждому заклинанию: «Ради блага всех, ради свободной воли всех». А потом, в самом конце дневника, на самой последней его странице. Бликс написала список под заголовком «Мои проекты». ДЖЕССИКА И ЭНДРЮ ЛОЛА И УИЛЬЯМ ПАТРИК И МАРНИ ПАТРИК И МАРНИ ПАТРИК И МАРНИ ПАТРИК И МАРНИ Я медленно и очень аккуратно закрываю книгу и кладу ее на пол. Патрик? Это Патрик — тот единственный мужчина, который, по мнению Бликс, мне предназначен? Это до такой степени невозможно, что почти смехотворно. Патрик так замкнут на себе, он такой недоступный и… и… что, по ее мнению, я должна делать? До конца жизни переписываться с Патриком по телефону? Постепенно переходя от обычных сообщений к любовным письмам?! Может, после того, как я на протяжении двадцати лет буду писать Патрику «Я вас люблю», он в конце концов разрешит мне до него дотронуться. О Бликс! Может, ты понимала многое про другие вещи, но в случае со мной ты очень-очень ошибалась. 35 МАРНИ На следующий день я с работы пишу Патрику о том, что попросила Ноа уйти, потом поднимаю глаза и вижу в дверях того самого старичка, который в прошлый раз был не готов. Но тем не менее на этот раз он уверенно входит в магазин и набирает калл, роз, гипсофил, гербер и зеленых веточек. — Герберы — мои самые любимые цветы, — замечаю я, когда он выкладывает все это на прилавок. Похоже, мне удается угодить ему. У него приятное лицо, морщинистое и доброе. — Я собираюсь совершить очень храбрый поступок, — говорит он. Его глаза сияют. — Я даже на войне не делал ничего настолько храброго, если честно. Я решил сделать предложение. — Правда?! — восхищаюсь я. — Как же это чудесно! Это будет для нее неожиданностью, или она уже знает? — Нет, не знает. Кстати, не найдется ли у вас бумаги, чтобы написать ей? Мне пришло в голову, что, наверное, хорошо бы приложить к букету записку. Так будет убедительнее. — Боже, вы что, собираетесь делать ей предложение на бумаге? Он несколько настораживается: — Да. — Ничего-ничего, все в порядке, я понимаю. Вам помочь? — Я должен все сделать сам, — строго заявляет старичок. — Все, от начала до конца. Хотя, знаете, много лет прошло с тех пор, как я… гхм… ну, знаете, пытался убедить даму, что стою ее интереса. — Конечно-конечно. Вот, пожалуйста, присаживайтесь и не спешите. — Я отвожу его к маленькому белому столику в задней части магазина. — Принести вам воды? Или, может быть, словарь? Или любовный роман? Он смеется над моими словами. А потом долго сидит за столом, грызя кончик ручки. Патрик пишет мне в ответ: «Здорово! И как, ушел ли он с миром в ту добрую ночь? (Как вам мой слог?)» «Ха! Он действительно ушел с миром. Во всяком случае, до сих пор никаких скандалов не было». |