Книга Бруклинские ведьмы, страница 143 – Мэдди Доусон

Однако теперь истина передо мной. Я видела записку, написанную самой Бликс. Накануне смерти. Ноа останавливается, впивается в меня глазами, и по его лицу расползается широкая усмешка.

— Привет! Что ты делаешь? — спрашивает он. — Что происходит?

По неизвестным мне причинам его взгляд перемещается к книжному шкафу. Может, я бежала от него так быстро, что мой след все еще виден в воздухе.

«Марни, НОА ДОЛЖЕН УЙТИ, НЕ ПОЗВОЛЯЙ ЕМУ ОСТАВАТЬСЯ!!!»

— Ничего. Просто кое-что привожу в порядок. Прибираю понемножку. Тут так грязно становится!

Он смеется, потом подходит и обвивает меня руками. Я чувствую, как вся ощетиниваюсь, но он притягивает меня к себе, прижимает лицом к своей груди.

— Нет, серьезно. Что с тобой? Я тебя напугал?

— Нет, — говорю я ему в рубашку.

— Черт, ты сегодня такая сексапильная. — Ноа целует меня в макушку. — Ну-у-у… а если нам спуститься вниз и потрахаться, что скажешь? Я только что разобрался со своим бумажными делами, сегодня выходной, надо бы отпраздновать. Тем более что ты такая знойная! Ты что-то сделала с прической?

— Нет, я просто не причесалась. И вообще-то, я собиралась уходить.

— Да? Куда?

— Э-э, хотела Лолу навестить, посмотреть, как у нее дела.

— Она только что ушла. Я видел ее, когда шел домой. Опять поехала куда-то с этим мужиком.

— Правда? — Я отлепляюсь от Ноа. — С тем, что из Нью-Джерси?

— Вообще-то, я с ним не беседовал. Не выяснял, откуда он.

— У него номера другого штата. По ним сразу все ясно.

Ноа смеется:

— Не хватало мне только номера разглядывать.

— Могу поспорить, что мужик тот самый. И это здорово! Ладно, не бери в голову.

— А раз так, — говорит он, показывает на себя, на меня, пытается снова обнять меня, — значит…

Я не ХОЧУ секса с ним. Я не хочу секса с ним. Мне удается высвободиться, подойти к раковине и включить кран. Буду цветы поливать, вот и хорошо, вот и правильно.

— На самом деле, я прямо сейчас не могу. А когда я тут все закончу, то уйду по делам.

— М-м… ты уже это говорила, но ведь Лола уехала.

— Да?

— Я же тебе сказал, что она уехала с тем мужиком, а ты сказала, что это отличная новость. Что с тобой сегодня такое? Ты нормально себя чувствуешь?

— Расскажи-ка мне кое-что. Что было с Бликс, когда ты сюда приехал?

Я осторожно пробираюсь со стаканом воды к окну. Поливая сперва розы, а потом ромашки, я чувствую на себе взгляд Ноа.

— Она умирала, — говорит он после короткой паузы. — Я приехал сюда за неделю до ее смерти.

— Ладно, скажи мне правду. Она хотела, чтобы ты тут был?

— Ты что, издеваешься? Она сказала, что я — тот самый человек, который может помочь ей перейти на ту сторону. — Он подходит, забирает у меня из рук стакан, ставит на стол и берет меня за плечи. — Что происходит? — Ноа наклоняется ко мне, ведет губами по моему подбородку.

Я отстраняюсь и смотрю ему в лицо.

— Ничего. Я просто подумала, как это было для тебя тяжело. Ужасно тяжело. Видеть ее такой. Умирающей.

Его прорывает:

— Знаешь, что было тяжело? То, что она не желала ничего делать, чтобы поправиться. Строго запретила вызывать врача. Я хотел ей помочь, но она хотела, чтобы я просто сидел рядом и смотрел, как она умирает.

Я отодвигаюсь от него со словами:

— Она ведь имела право поступить по-своему.

— Да, конечно. Но я вот о чем: почему именно я оказался тем парнем, который должен был за этим наблюдать? Вообще-то, для таких случаев существуют больницы. Ну да неважно! Я все равно это сделал. Ради нее. А потом… она умерла и завещала этот дом тебе. — Он издает короткий горький смешок.