Книга Магия найденных вещей, страница 143 – Мэдди Доусон

И всегда я объявляю спасательную операцию:

— Я иду выручать соусник.

Я люблю соус к индейке. Видимо, это одна из причин, по которой мне так нравится День благодарения, – соус к индейке. А для него нужен особый соусник.

Мэгги всегда отвечает, что доставать его хлопотно и что соус можно налить просто в миску. А еще у нас столько всего приготовлено, что на столе просто не будет места еще и для соусника и так далее. Каждый раз я смеюсь и настаиваю на своем, и, пока ищу соусник, половина посуды из шкафчика чуть не вываливается. Мэгги делает возмущенное лицо, но я все-таки извлекаю его на свет божий, а потом тщательно мою, потому что он весь запылился и на нем могут быть мелкие сколы, а Мэгги ворчит:

— Даже не знаю, зачем мы храним это старье. Он и нужен всего раз в году.

В этом году Мэгги снова меня убеждает, что мы прекрасно обойдемся без соусника, а Джад, который неоднократно наблюдал за этим ритуалом, объявляет, что он сам его достанет.

Вручая мне соусник, он подмигивает и говорит:

— День благодарения спасен. Джон-Бой всегда готов прийти на помощь.

Традиционно мы садимся обедать в половине второго, так что к полудню кухня превращается в балаган, где все толкутся, галдят и завершают последние приготовления. Еще несколько лет назад кухонная суета, шум и гам сводили Мэгги с ума, но теперь она вроде даже рада всей этой возне. Возможно, долгие годы жизни наедине с моим папой привели ее к новому пониманию. Я вижу, как ловко она управляется с сотней дел одновременно: вручает Ариэль овощечистку для тыквы; объясняет Хендриксу, где именно на чердаке надо искать электрический нож для разделки индейки; дает поручение мальчишкам достать из шкафа льняные салфетки и накрывать на стол. И она вся сияет. Мэгги сияет. Как будто нашла свое призвание.

Я улыбаюсь ей – и тут меня настигает прозрение, чуть ли не откровение свыше. В детстве я принимала в штыки все ее попытки до меня достучаться. И только теперь поняла, что она просто хотела быть хорошей мамой. Ей недостаточно было быть просто хорошей мачехой, что бы это ни значило, она и вправду надеялась заменить для нас маму в наших сердцах. Разумеется, это было неосуществимо, но она очень старалась, и я должна была быть к ней добрее.

Она улыбается мне в ответ и подмигивает. Я думаю, что, возможно, она принимает какие-то вещества – особое зелье, которое дает ей способность увидеть изящество в семейных сборищах, магию, скрытую за беспорядком.

Потому что это действительно магия, настоящее маленькое волшебство. И я тоже захвачена этой магией с ее отлаженной, как часовой механизм, предсказуемостью. В гостиной работает телевизор, идет трансляция праздничного парада в Нью-Йорке. Мальчишки играют в какую-то видеоигру, и мне слышно, как папа ворчит, чтобы они оторвались от игры и смотрели парад. До которого им глубоко фиолетово. Ариэль с улыбкой смотрит на меня.

— Им уж точно неинтересны парады по телевизору.

— Ага. Мой папа никогда не перестанет ворчать, что праздничные парады не интересуют нынешнюю молодежь. Как будто он лично устраивал этот парад. Кстати, нам с Хендриксом тоже было не особо интересно.

— Индейка будет готова через десять минут! – сообщает Мэгги.

Я сижу за столом, смотрю на своих близких, на их сияющие, раскрасневшиеся лица. Меня умиляют их упорные старания проявлять доброту и заботу по отношению друг к другу, их готовность каждый год собираться ради этого величайшего из всех семейных обычаев. Я не могу на них наглядеться, и передаю картофельное пюре, когда меня просят.