Книга Магия найденных вещей, страница 115 – Мэдди Доусон

— Разумеется, Хендрикс. Ты пока соискатель во втором составе.

— Вот тут ты ошибаешься. Я в первом составе. Мне кажется, твоя семья скорее исключит из актерского состава тебя, чем меня.

На заднем плане идет жаркий спор о железнодорожной компании «Ридинг». Страсти явно кипят, и Джад спешит попрощаться.

Вот тогда-то я и понимаю, что больше всего на свете мне сейчас хочется добежать под дождем до бара и выпить коктейль. Может быть, даже два. Или двадцать.

Лишь бы прогнать этот комок, вставший в горле.

Ливень хлещет наискось ледяными иголками, он давно перестал притворяться обычным дождем, и, когда мы с Адамом добрались до бара, оба жутко замерзли и промокли до нитки. Здесь тепло и уютно и действительно есть настоящий, живой, диджей – что очень приятно. И самое главное, посетители бара даже краем уха не слышали об исторически неверной, расистской книжке, написанной старенькой авторессой. Кажется, этих людей вовсе не беспокоит надвигающийся конец света в виде снежной бури. Или, может быть, они решили, что если уж грядет конец света, то его надо встретить, веселясь и танцуя. Если так, я приветствую такой подход всей душой.

Я прямо чувствую, что начинаю нормально дышать. Адам направляется к кабинке в глубине зала, которая только что освободилась, и мы садимся. Официантка, одетая во все черное, кроме сверкающей диадемы, закрепленной у основания длинного рыжего хвоста, подходит и вытирает стол.

— Ну и ночка, – произносит она с южным акцентом. – Спасибо прогнозу погоды, наш бармен изобрел специальный коктейль «Снежная буря». Хотите попробовать?

— Погодите, – говорю я. – У вас есть специальный коктейль «Снежная буря»?

— А что в этом коктейле? – спрашивает Адам.

Официантка ему улыбается.

— Терновый джин, гранатовый сироп. Кажется, еще лайм. В честь урагана. И колотый лед – это в честь снега. Очень вкусный коктейль. Его все заказывают.

Я соглашаюсь попробовать коктейль.

— Нам, пожалуйста, два, – говорит Адам.

Я наблюдаю, как официантка подходит к стойке и передает наш заказ бармену, смуглому бородатому парню в белой рубашке. Адам пристально смотрит на меня и улыбается.

— Что? – спрашиваю я.

— Ничего. Я просто задумался о Габоре. Надеюсь, она оправится от этого потрясения. Я прямо видел, как она превращается в маленького ребенка. Такого доверчивого и наивного.

— Да, – киваю я. – Но поверь мне на слово, это только сегодня. Она крепкая женщина. Вот увидишь: на следующих двух чтениях она будет палить из всех пушек. Завтра вечером она сама будет кричать на зрителей и отбиваться от них приемами карате.

— О боже. Нам обязательно повторять этот спектакль? Если честно, мне стыдно, что я имею пусть даже и косвенное отношение к этой книге.

— Если честно, мне тоже. В общем, я бы сказала, что сегодняшний вечер спасло только то, что ты смотрел «Пацана-каратиста». – Я изображаю круговое движение руками. – Может быть, это твое призвание. Знаешь что? Напиши на визитной карточке: «Адам Каннингем: менеджер по связям с общественностью и ваш персональный мастер карате». Погоди! Как называется мастер карате? Додзё?

Он смеется:

— Нет, додзё это зал для занятий. А мастер – это сенсей.

— Ясно. Тогда так: «Адам Каннингем: сенсей по связям с общественностью». А внизу шрифтом помельче: «Защита авторов от разъяренной толпы». Или: «Вы оскорбляете – я отбиваюсь».