Книга Руководство для одиноких сердец, страница 78 – Мэдди Доусон

— Да собственно, ни в чем. — Линди просмотрела стопку с почтой: счета, счета, каталог весенней детской одежды и все такое прочее. В голове неприятно гудело.

— Тогда ладно. — Мать стала собирать свои вещи — голубую пластиковую сумку, припрятанную в углу, пальто, переброшенное через спинку стула. — Дома все хорошо. Дети очень устали, и я позволила им посмотреть «Дашу-следопыта». Рэззи покакал примерно в три часа. Конечно же, не в горшок. Список звонков — на столе.

— Мам, — окликнула ее Линди.

— Что?

— Когда ты меня удочерила, там была еще одна девочка? У меня была сестра?

Она сама не ожидала, что спросит это, — вырвалось как-то само собой. Мать на некоторое время остолбенела, но потом разразилась своим глубоким горьким смехом, словно говорящим: жизнь — сложная штука, и что еще за новости?

— С чего вдруг тебя это заинтересовало? Той истории сто лет в обед.

То есть это означало «да».

— Просто хочу знать, — ответила Линди. — Ведь была сестра? На четырнадцать или пятнадцать месяцев старше меня.

Мать закрыла глаза и потерла виски.

— Не припоминаю.

— В самом деле? Видишь ли, я встретила женщину, которая утверждает, что она моя сестра. Она на меня очень похожа, и ее удочерила другая семья из нашего же района, и я…

— Линди, ради бога, к чему ты клонишь? Не знаю, кого ты там встретила и зачем кому-то сообщать тебе подобные вещи через столько лет. Нам правда нужно ворошить прошлое?

Линди помолчала, потом ответила:

— Нет, я просто хотела знать. Тебе предлагали удочерить нас обеих? Рассматривался ли такой вариант, что ты возьмешь и мою сестру?

— Я тебя умоляю, перестань гоняться за призраками. У меня на руках и так уже была большая семья, мне некогда было думать о чужих семьях.

— Ладно. Выяснили. Вопрос исчерпан. Это все неважно. — Линди достала из шкафа стакан и хлопнула дверцей.

Когда она повернулась, мать с удивлением смотрела на нее.

— Не понимаю, почему тебя это так интересует. Разве только ты хочешь меня уязвить. A-а, понимаю! Ты злишься, что я усадила детей перед телевизором.

— Нет…

— Ну я же не слепая. Я знаю этот твой взгляд. Ты всегда дуешься, когда приходишь домой и видишь, что дети смотрят телевизор. Ты помешалась на том, что они должны без роздыха каждую минуту чему-то учиться.

— Мне не нравится, что дети сидят перед ящиком, потому что после этого они становятся неуправляемыми. Посмотрела бы ты, с каким трудом я потом укладываю их спать…

— Ну и что! Так и должно быть! Это жизнь, Линди! Такова участь матерей! Дети доставляют много хлопот!

— Ладно, — сказала Линди. — Прости.

— Ничего не ладно. Знаешь, в чем все дело? Ты не имеешь ни малейшего представления о том, что значит посвятить себя детям. Приходишь домой вечером, купаешь их, укладываешь спать и думаешь, что от тебя больше ничего не требуется! Не успеешь оглянуться, как дети вырастут, и тогда ты поймешь, что пропустила очень важный период в их жизни.

— Пожалуйста, не продолжай, — попросила Линди. — Я и так знаю, что многое теряю. Я просто спросила, предлагали тебе удочерить мою сестру или нет, а ты вдруг на меня накинулась.

— Знаешь что, мне тебя жаль. Я каждый день прихожу сюда и испытываю к тебе жалость. Жить в притворстве, должно быть, нелегко. Все эти претензии на роскошь…

— Это не претензии на роскошь. Просто в моем доме предметы мебели сочетаются друг с другом. Не понимаю, почему ты не можешь мной гордиться. За то, как много я работаю, за то, чего я достигла. Ты никогда не замечала моих стараний? Может, сама бы ты такой путь и не выбрала, но неужели тебя совсем не трогает мое усердие? Почему ты не способна оценить мои труды?