Книга Руководство для одиноких сердец, страница 72 – Мэдди Доусон

— Знаю. Я шучу. По мне, так тебе все еще пятнадцать месяцев; одна неделя и два дня.

— Это произошло в тот день?

— Именно.

— И вы его запомнили.

— Я все помню. Глубокие тайники моей памяти посвящены прошлому, тебе и тому, что должно было случиться, но не случилось. Но чаще всего я держу двери в те комнаты закрытыми. Тогда удается не тянуться по утрам к мышьяку. По крайней мере, большую часть времени.

Я сделала глубокий вдох.

— Можно я приведу Линди?

Она заколебалась.

— Может быть, лучше нам встретиться вдвоем? — Потом она шумно выдохнула: — А, пропади все пропадом. Валяй, бери и ее с собой! Давай рискнем, развяжемся с этим раз и навсегда.

— Раз и навсегда?

— Дорогуша, я не собираюсь прикипать к тебе на всю жизнь. Никаких сердцещипательных киношных сцен о вновь обретенной семье не будет. Встретимся, посидим, никаких упреков, никаких обвинений, всего один вечер за стаканчиком. И всё. Ни на какие вопросы я отвечать не буду, ясно тебе? Есть целый вагон событий, рассказывать о которых я не имею права, даже если и захочу. А я и не хочу вовсе.

— Договорились, — ответила я, хотя меня мгновенно обдало холодом.

Мы условились о встрече. Мы с Линди приедем в Бруклин через две недели в субботу, но не к матери домой. Нет-нет-нет. Она выбрала бар, по ее словам, достаточно оживленный и шумный, где ни черта не слышно, но это как раз то, что надо, — меньше будет вопросов, ха-ха. К тому же там полно клёвых молодых парней, добавила она со значением. Может, я встречу более подходящего мужчину. «Мы столько всего не успели обсудить», — с сожалением подумала я.

Я была уверена, что пусть не сразу, но мы станем семьей, что бы она ни говорила.

* * *

С трясущимися руками и глазами, полными слез, я поехала в школу.

Я опаздывала на двадцать пять минут. Остановившись на первом светофоре, я суетливо набирала номер Индиго, сердце кувыркалось у меня в груди, как теннисная туфля в барабане стиральной машины. Кайла не отвечала. Черт. Наконец подъехав к школе, я не увидела девочку там, где она обычно ждала меня. Я снова позвонила. Ничего. Индиго была не из тех учеников, кто шатался по парковке или околачивался на крыльце. Я оставила машину и пошла ее разыскивать. Чаще всего яркие фиолетовые волосы служили маяком, позволявшим найти девочку в толпе.

Но не сегодня.

Я вошла в холл школы и осведомилась у высокого парня с тяжелым пирсингом в носу:

— Не знаешь, где Индиго?

Он понятия не имел, о ком речь. Ну еще бы. В старшей школе училось больше тысячи детей. Кроме того, здесь ее могли и не знать под этим именем.

Однако должна признаться — может быть, это ужасно, но я ничуть не волновалась об Индиго. Скоро я встречусь со своей матерью! Ура! Ни о чем другом я думать не могла.

Она моя мать, моя настоящая мать, и без сомнения, как только я увижу ее, будет уже неважно, если она окажется не тем человеком, которого я ожидаю увидеть, если она грубовата, злоупотребляет спиртным, не выпускает сигареты изо рта, если у нее сложная жизнь. Я взгляну на нее, и мы тут же поймем, что неразделимы, а если ей когда-нибудь понадобится пересадка почки, то моя превосходно подойдет.

Небо вдруг стало ослепительно-голубым, все подростки, бродившие возле школы, показались симпатичными славными существами, и с Индиго, конечно же, все обстояло благополучно. Она наверняка злится, но что с того? Помиримся. Самое главное — теперь у меня есть кровные родственники. И я ни за что не поверю, что у нас состоится лишь единственная встреча. Как только мать увидит меня и Линди, мы станем настоящей семьей. У меня появятся двоюродные братья и сестры и по крайней мере одна тетя, а может быть, я познакомлюсь еще и с дядьями и стану навещать в доме престарелых бабушек и дедушек, приносить им черничный пирог, всю мою благосклонность и наилучшие пожелания. Конечно, поначалу будет неловко, ведь я незнакомка, выросшая в ином окружении, но потом они увидят, что я одна из них, и примут меня.