Книга Руководство для одиноких сердец, страница 177 – Мэдди Доусон

Я засмеялась.

Картер наклонился и поцеловал меня.

— Умираю, как хочу тебя, — прошептал он. — Когда мы в последний раз занимались блудодейством, горизонтальными танцами, шпили-вили?

— Шпили-вили — это что-то новенькое. Ты прямо сейчас это сочинил?

— Не-а. Спасибо Интернету: эвфемизмы к слову «секс». Вот видишь, и у нас есть общие воспоминания. Но нам надо работать над ними, Нина. Возможно, этот момент от тебя ускользнул. Нужно просто понять, что ты чувствуешь, и позволить этому чувству расти и изменяться. Иногда оно умирает, прежде чем расцветет полностью, но чаще всего при желании ты можешь его поддерживать и продолжаешь в том же духе просто потому, что не сдаешься. Не спрашиваешь себя каждый день, не исчерпали ли себя эти отношения, а просто поддерживаешь их. Необходимы некоторые усилия. Но ты справишься.

— Думаешь?

Он снова взял мою руку.

— Я действительно тебя люблю. Очень сильно. Ты вскружила мне голову. Моим друзьям ты понравилась, мои дети к тебе привязались, даже бывшая жена считает тебя потрясающей. Возможно, завуч школы тебя и не одобрила, но всех остальных ты очаровала. Даже твоя мать любит тебя по-своему, так сильно, что все еще страдает от разлуки с тобой.

Я разглядывала свои руки и не могла говорить, боясь расплакаться.

— Давай попробуем еще раз, — попросил он. — Пожалуйста. Мы все обсудим: где нам поселиться, скольким детям мы позволим жить с нами, и когда пора выбрасывать их из гнезда, и будем ли мы рожать еще ребенка. Хорошо? Можешь ты принять решение, что это и есть семья, которая назначена тебе судьбой? Ты будешь красить ногти черным лаком, и мы станем заниматься шпили-вили до полного изнеможения.

— Ты — моя семья? — спросила я. — Не могу поверить.

— И все же так оно и есть, — твердо сказал Картер. — Я совершенно убежден, и, думаю, ты тоже скоро уверишься в этом. Что, если мы поженимся и будем жить долго и счастливо? День за днем, день за днем, до самой смерти.

* * *

На следующий день я улизнула из номера и позвонила маме.

Мне казалось, надо сообщить ей, что я выхожу замуж за Картера. Ведь мам всегда ставят в известность о подобных намерениях. А еще у меня было несколько вопросов.

— Каково это было, принадлежать своей семье? — поинтересовалась я. — Ну, до того, как твои родители умерли, до того, как ты стала жить с сестрой, до того, как решила завести собственную семью? У тебя была твердая уверенность в том, что ты находишься на своем месте?

Фиби не имела представления.

Но кое-что любопытное она все же сказала: чувство принадлежности — это просто состояние души, нужно создавать его самостоятельно. Иначе можно прожить всю жизнь, ощущая обездоленность от потерь. Ей жаль, что она отдала меня, но она видит, что я оказалась у хороших людей, Джозефины и Дугласа Попкинс. Это я назвала их имена, ведь ей не говорили, кто удочерил меня. Ей нравилось быть Лулу, но она бы не стала певицей, если бы не отказалась от меня.

Фиби признала, что Нина Попкинс — более энергичное имя, чем Кэт Маллен, но как это забавно, что у меня два имени, в то время как у большинства людей только одно. Предположила, что я могу варьировать события: быть один день Кэт, а другой — Ниной. Эта маленькая перемена может принести большую радость.

Что касается ее самой, то она устала снова и снова переживать ту историю и страдать. Возможно, все сложилось именно так, как и должно быть. А даже если и нет, она все равно решила принять свою жизнь такой, как есть. Не исключено, что ее натолкнул на эту мысль выход на сцену после большого перерыва. Фиби засмеялась своим скрипучим сухим прокуренным смехом, который я уже успела полюбить, и произнесла: