Книга Руководство для одиноких сердец, страница 176 – Мэдди Доусон

— После той ужасной ночи, когда мы искали Кайлу, страшно сказать, но я запретил ей выходить из дома, и она в ответ сделалась нормальным человеком и стала помогать по хозяйству. У меня словно глаза открылись. — После долгой паузы он произнес, — Более неудачного момента не придумаешь, но я хочу сказать, что люблю тебя.

— Почему же неудачный? В самый раз. Создается такое впечатление, будто ты любишь меня только потому, что один не справляешься с детьми.

— Ты же знаешь, что это не так. Я скучаю по тебе как никогда ни по кому не скучал. Ты озаряла мою жизнь радостью.

— Так почему же ты выгнал меня?

— Не знаю. Мне надо было разобраться в себе. Я не мог позволить тебе стать злым полицейским, когда приспосабливался к роли одинокого отца. Я должен был справиться со всем сам. — Он слегка коснулся моих волос. — К тому же, если хорошенько вспомнить, то разошлись мы по твоей инициативе. Помню, ты говорила что-то вроде «меня выпускают из тюрьмы».

— Не стоило этого говорить. Беда в том, что я так и не смогла забыть тебя.

— Когда ты мне перечислила мои ошибки… Когда это было? Кажется, будто год прошел, но голову даю на отсечение, что этот разговор состоялся только вчера.

— Действительно вчера. До того, как все пошло кувырком.

— Этот перечень меня ошарашил, понимаешь? Я всегда понимал, что мы съехались слишком поспешно, но знал я и то, что, кроме тебя, мне никого не надо. Но я и не предполагал, что ты хотела ребенка.

— Мне нужна нормальная жизнь, Картер. Не хочу всегда быть каким-то сторонним человеком, который приходит и спасает твою уже существующую семью и никак в нее не вписывается. Когда приезжала Джейн и вы ударились в совместные воспоминания, я чувствовала себя ребенком, сидящим за столом со взрослыми. Человеком, у кого ничего подобного в жизни не будет. И это ужасно, Картер! Никто никогда не принадлежал мне по праву.

— Кстати, — заметил он, — я как раз хотел поговорить с тобой об этом твоем мировосприятии. Люди никому не принадлежат, кроме себя, Нина. И никто никогда не чувствует себя целиком в своей тарелке. Мы просто миримся с окружением. По крайней мере, я так себя ощущаю. Дети со мной только временно. Они вырастут, у них будет своя жизнь, и я стану видеться с ними время от времени, но они не моя собственность. Ни в малейшей степени. И Джейн мне не принадлежала. И ты мне не принадлежишь. Думаю, люди сходятся потому, что принимают такое решение, потому, что они этого хотят. Так?

— Я смотрела на это как-то иначе, — призналась я.

— Нет. Было бы здорово полностью отдаваться другому человеку, но это страшно ограничивало бы жизнь.

— А как же, если у меня появится ребенок? Как у Мелани. Он целиком принадлежит ей.

— Поверь мне, даже в этом случае ты не права. Ну подумай сама: когда ты навещаешь их, играешь с малышом и заботишься о нем, он уже не полностью принадлежит Мелани. Мы все как шарики в пинболе: сталкиваемся друг с другом и отскакиваем, встречаемся снова и снова и строим жизнь по собственному выбору.

Я взглянула на него:

— Мне это не нравится!

— Правда? А мне нравится.

— Серьезно?

— Мои дети тебя любят. — Глаза его сияли. — Просто не умеют выразить это, у них не хватает слов. Но когда тебя не было, они по тебе скучали. Ты стала по-настоящему важным для них человеком. Они привязались к тебе, буквально срослись и сроднились с тобой.