Книга Руководство для одиноких сердец, страница 141 – Мэдди Доусон

Нина часто заглядывала к ним без всякого повода, и Линди никогда не могла понять, нравится ей или нет, что Индиго так сблизилась с ее семьей. Это было странно. Иногда она стояла в кабинете Линди и с тоской смотрела в окно, не говоря ни слова. Почти каждый раз, приходя, она интересовалась, хорошо ли справляется Индиго, и Линди всегда говорила, что девочка просто чудо.

— А вот как справляешься ты? — спросила Линди однажды. Она сидела за столом и занималась документами, попивая чай со льдом.

Нина расправила плечи, и сначала ее сестре показалось, что она выдаст свое обычное «все замечательно», но лицо Нины вдруг приняло трагическое выражение.

— Не знаю, что со мной, — проговорила она. — Никак не могу забыть этого человека.

— Значит, ты на самом деле любила его, — ответила Линди.

— Сначала я думала, что мне просто нравится быть частью семьи, но оказалось, что я действительно его люблю. Все время думаю о нем.

— Может быть, стоит сказать ему об этом?

— Совет от женщины, которая вышла замуж за своего школьного бойфренда и никогда не оглядывалась.

— Почему это? Просто я считаю, что искренность всегда лучше, чем лукавство. Сколько, ты говорила, у тебя было мужчин? Может, ты бы давно остановила свой выбор на ком-нибудь, если бы открыто выражала свои чувства.

— О Линди! — Нина разрыдалась, и Линди пришлось встать и обнять ее. Ее всегда пугало, когда взрослые люди плакали, и она начала похлопывать сестру по спине. Только когда она досчитала до пятидесяти пяти, Нина наконец высвободилась из ее объятий и высморкалась.

— Все у меня хорошо, не волнуйся обо мне. — И объяснила, что, пока Мелани в декретном отпуске, она управляет агентством недвижимости в одиночку, а по вечерам приезжает к подруге и помогает заботиться о малыше, потому что Мелани и Джон Пол не спят ночами и новый образ жизни совсем выбил их из колеи.

— Но хуже всего не это, — добавила она, и Линди охватил ужас перед тем, что она скажет дальше. — В понедельник я закрыла офис, села на поезд до Бруклина и поехала к дому Фиби. Стояла там и разглядывала деревья, тротуар, окна. Мимо проходили люди с колясками, стаканами кофе, дипломатами, полиэтиленовыми пакетами, и я думала: может быть, удастся увидеть ее. Но не удалось. Все кончено. Мне не хватило смелости позвонить ей по телефону или в дверь, и теперь уже я никогда не соберусь с силами.

— Ах, Нина, просто надо привыкнуть к мысли, что мы ничего не можем с этим поделать. Мы не в силах изменить порядок вещей. Мне очень жаль, но в жизни так бывает.

* * *

Но потом все-таки кое-что изменилось. Однажды в июле Линди работала дома в своем кабинете. Две сотрудницы хотели взять летом отпуск, и ей пришлось перестраивать расписание. Посетительниц было мало — пожалуй, такого мертвого сезона Линди не помнила. Она раздумывала, не закрыть ли салон по понедельникам и вторникам, когда услышала голос Нины, разговаривавшей с Индиго, а потом Нина взлетела вверх по лестнице.

— Приветик! Это твоя любимая сестра!

Линди заметила в ней что-то новое: Нина была в бледно-желтом сарафане и держала в руках два стакана холодного чая. Она запыхалась.

— Ты не поверишь! — выпалила она.

— Что случилось? Вы с Картером помирились?

— Нет, ну ты что?

— Ты беременна!

— Перестань! Пока ты не предположила что-нибудь совсем ужасное, я расскажу тебе: мне звонил Эй-Джей Барнс и сообщил, что наша мать — рок-звезда — в середине июля дает благотворительный концерт в своей бывшей школе! Он считает, мы должны приехать.