Книга Руководство для одиноких сердец, страница 114 – Мэдди Доусон

— Хорошо, — произнесла я. В ушах у меня стоял такой треск, словно там произошло короткое замыкание. — Речь идет о том, чтобы прекратить разговор или наши отношения?

Он долго не отвечал, потом устало сказал:

— Как угодно.

— Ясно. Что ж, тогда я соберу вещи.

— Ты этого хочешь?

Я подошла к гардеробу и дрожащими руками вытащила свой чемодан.

Он громко вздохнул.

— Полагаю, мы поторопились съезжаться, — сказал он. — Как ты всегда мне и говорила. Как все мне говорили.

— Вот именно. Не волнуйся. Я уже давно чувствовала, что этот момент приближается.

— Ты справишься? — спросил он.

— Я? Честно говоря, Картер, у меня такое ощущение, что меня выпускают из тюрьмы.

Это заявление показалось бы эффектным, если бы закончилось горьким смешком, но слова застряли где-то у меня в горле и прозвучали так, словно я подавилась чипсами. Я быстро отвернулась, пока он не увидел моих глаз.

Разойтись из-за лягушек. Такое со мной впервые. Наверно, когда-нибудь я над этим посмеюсь.

* * *

Спустя некоторое время, в дождливый день, когда Картер точно был на работе, я приехала попрощаться с детьми. Вошла в пальто в жарко натопленную, битком забитую прихожую, и Тайлер обнял меня и выразил надежду, что мы будем время от времени видеться. Сказал, что я потрясающая. Я пожелала ему удачи в колледже, и он заверил меня, что все будет хорошо.

Индиго поначалу не могла на меня смотреть, но потом вяло, словно смертельно больная, обняла меня. Взгляд намалеванных глаз был жалким.

— Тайлер говорит, это все я виновата, — прошептала она.

— Я такого не говорил, — возразил юноша. — Я сказал, что одинокому родителю трудно завести новые серьезные отношения, если в доме подростки.

— То есть я, — пояснила Индиго.

— Я тоже, — добавил Тайлер. — Черт, Индиго, что ты из всего раздуваешь трагедию! Перестань, блин, делать из мухи слона!

— Сам, блин, перестань! — рявкнула в ответ его сестра.

— Ладно, ладно, — вмешалась я. — Вижу, вы вовсю стараетесь, чтобы я по вам очень скучала.

Тайлер вздохнул, прошелся пятерней по волосам — жест, характерный для его отца, — и побежал, шагая через две ступеньки, наверх, в свою берлогу. Индиго снова посмотрела на меня, и выражение ее лица разбило мое уже надтреснутое сердце.

— Слушай, — сказала я, — между тобой и мной ничего не меняется. Я скучаю по тебе.

Она сложила руки на груди:

— Без разницы.

— Нет, так не пойдет. Что, если я буду заезжать за тобой каждую неделю и отвозить тебя к психотерапевту? Ты по-прежнему посещаешь доктора по вторникам? А после сеанса можем поехать ужинать. Ты и я. Как тебе такое предложение?

— Ладно, — согласилась она.

— Отец все еще очень загружен на работе?

— Нина, — сурово проговорила она, — я не собираюсь ради тебя шпионить за отцом. Я прекрасно знаю, как это делается: люди используют детей, чтобы добывать информацию.

Я захохотала:

— Это восхитительно, дорогая Индиго, ты просто нечто. Да будет тебе известно, я не пытаюсь собрать информацию о твоем отце. Я просто хочу знать, успевает ли он развозить вас, готовить обед и все такое.

— Ну вот опять, — сказала она. — Как тебе не стыдно?

— Рада видеть, что неприятности не поколебали твоей принципиальности.

Я крепко обняла ее и отодвинула от себя на расстояние вытянутых рук. Индиго выглядела настолько подавленной, будто с трудом стояла, но потом я заметила в ее глазах знакомый блеск — значит, она точно знала, что делает.