Книга Свет твоих глаз, страница 18 – Мира Айрон

Лариса кивнула и быстро вышла из огорода, а Люда повернулась к родителям и крикнула:

— Мам, пап! Я на завод, на внеочередное заседание комитета комсомола. Вечером снова приду, помогу.

— Да не приходи уже, — махнул рукой отец. — Тут осталось-то, сами доделаем. А то Анатолий тебе скоро прогулы ставить начнёт.

— Спасибо, Зоя! Я домой, переоденусь хоть, — Люда бросила критический взгляд на свои старые спортивные штаны с вытянутыми коленями и грязную футболку.

— Не опаздывай, — улыбнулась Зоя и помахала рукой Людмиле. — А то комсорг пропишет всем по первое число. Очень уж сердитый был сегодня, очень срочное что-то.

Теряясь в догадках, Люда заспешила домой, где успела быстро ополоснуться, надеть пёстрое летнее платье и собрать в "хвост" влажные волосы. Достала из шкафа "праздничные" чешские босоножки, посмотрела на них, хотела убрать обратно, но решилась, надела.

Быстро посмотрела в зеркало. Кожа под летним солнцем стала будто ещё более гладкой, чем всегда, и золотистой. Волосы, наоборот, выгорели, и Люда превратилась почти в блондинку. Открыв дверцу шифоньера, Люда взяла из специального контейнера бледно-розовую помаду, что делала крайне редко, опасаясь недовольства мужа.

Мысленно сказав себе, что она никому ничего плохого не делает, Люда накрасила губы и почти бегом покинула квартиру.

…По глазам Мельникова, с которым не виделась больше месяца, Люда смогла в полной мере оценить то, какое впечатление на него произвёл её внешний вид. Взгляд ясных, немного раскосых глаз то и дело останавливался на лице Люды. Останавливался и будто замирал. А сердце Люды в эти моменты готово было выскочить из груди, хотя внешне женщина оставалась абсолютно спокойной.

Сам Михаил Леонтьевич тоже успел загореть и стал выглядеть как-то мягче, моложе. Люда думала о том, что они встречались на заседаниях больше двух лет, почти два с половиной года, но почему-то раньше она не замечала комсорга, не обращала на него внимания.

Какой же спокойной тогда была её жизнь! Предсказуемой и размеренной, зависящей лишь от капризов погоды, детских болезней дочки и настроения Анатолия. Что случилось? Почему всё перевернулось вот так? Ведь её, Людмилу, будто подменили…

Повод для срочного созыва Комитета оказался вполне законным: послезавтра, в субботу, должен состояться Первый городской комсомольский туристический слёт, посвящённый грядущему шестидесятипятилетию Октябрьской революции.

Предполагалось, что в последующие годы этот турслёт станет традиционным, и к участию в нём будет привлекаться всё больше комсомольцев. В этом году, юбилейном, туристический слёт был первым, пробным, и участие в нём должны были принять только активисты. Зато явка была обязательной.

Встреча должна была состояться в субботу, в семь часов утра на площадке около проходной завода. К месту турслёта — большой поляне, расположенной около села Кировского, — участников должен был доставить заводской автобус.

Большую газету, представляющую "команду" завода, Мельников собирался сделать лично, а остальным участникам раздал слова речёвки и песни. К субботе следовало заучить всё это назубок.

С заседания Люда ушла вместе с Зоей, бурно выражающей свой восторг по поводу предстоящей поездки. В глубине души Людмила была полностью согласна с Зоей, хоть и отмалчивалась, и тоже очень рада, хоть и знала, что за предшествующие поездке сутки Анатолий душу вынет из супруги.