Книга Насмешивший Бога, страница 1 – Мира Айрон

Июнь 2010 г.

В коридоре Сашу поймал за рукав белого халата травматолог Владимир Иванович.

— Кузнецова, у тебя когда пересменка?

— В восемь.

— А сейчас?

— Пять доходит.

— Пойдём, — он заставил Сашу развернуться и повлёк за собой.

Они остановились у двери реанимации.

— Посидишь тут, понаблюдаешь. Просто сиди рядом. Если увидишь, что пациент пришёл в себя, или что-то не так, сразу жми на кнопку, вызывай.

— Поняла, — Саша кивнула, снизу вверх глядя в серое от усталости молодое лицо Владимира Ивановича. Досталось ему сегодня, ночь выдалась тяжёлая.

— Вам бы отдохнуть.

— Я и собираюсь. Хоть пару часов. Потому что скоро тут будет и его мать, и милиция…и начнётся всё опять по кругу, — он устало махнул рукой.

Владимир Иванович толкнул двери палаты, и Саша услышала характерный писк аппаратов.

Жалюзи наглухо закрыты, потому в палате словно сумерки, хотя уже вовсю светит раннее июньское солнце. Владимир Иванович указал Саше на стул в изголовье кровати; она послушно села прямо, сложив руки на коленях. Доктор кивнул и вышел.

…Казалось, на парне живого места не было: он был почти весь закован в бинты и гипс. Левая нога поднята с грузом. Правая рука, свободная от гипса, вся синяя от кровоподтёков. Такое же синее лицо. Видимо, ему поставили обезболивающее, потому что он крепко спал; доктор сказал, что пациент в сознании.

Двери бесшумно отворились, впустив полосу света из коридора, и в палату вошла пожилая медсестра из травматологии Ирина Викторовна.

— Как тут, спокойно? — шепотом спросила она, присев рядом.

Саша кивнула.

— Я в восемь тоже домой, так что мы с тобой шоу не увидим, к счастью, — шёпотом продолжала Ирина Викторовна, — мальчишка-то оказался "золотой", к тому же, не местный. Мать уже на пути из Казани. Сказала, подпу́стите милицию до моего приезда — сравняю с землёй вашу больницу. Адвокат она какой-то, важная персона, — усмехнулась медсестра.

— А что случилось-то? Я занята была, когда их привезли, — едва слышно спросила Саша.

— Да что у них может случиться? — горько усмехнулась Ирина Викторовна, — Вписка, или как это у них? Сели впятером в машину, все пьянущие. В итоге водитель в морг уехал, этот в реанимацию. Ещё парень и две девки отделались царапинами, посмотрели их да домой отпустили. Представители милиции с ними работают. С управлением водитель не справился, влетели в столб. Детки-конфетки.

— Что у него? — Саша кивнула на парня.

— За водителем сидел. Перелом левой ноги, перелом левой руки, два ребра, сильное сотрясение. По позвоночнику непонятно пока. Но думают, что подвывих, а не перелом. Завтра на МРТ повезут, — Ирина Викторовна поднялась, — ладно, пойду я, надо бумаги заполнить. Если что, звони.

Саша опять кивнула.

Она была занята в других палатах, но слышала, как часов в двенадцать ночи резко поднялся шум, гам, по коридору загремели тележки. Чуть позже она видела участкового и какого-то человека в штатском, видимо, тоже из милиции. Сумасшедшая ночь. Не повезло тем, кто дежурил, но они привыкли. Однако тут какой-то тяжёлый случай, видимо, парень не местный, да ещё и родители непростые.

Саша задумалась. Возможно, будь у неё родители, её жизнь сложилась бы совсем не так: её бы тоже поддержали в сложный момент. Тогда бы её не вышибли из стоматологии в Леньве с волчьим билетом почти полгода назад, не возили бы дружно и с энтузиазмом "мордой об асфальт", попутно со вкусом растаптывая её гордость и всю её жизнь. "Бюст твой всему виной", — усмехнулась тогда пожилая адвокат, которую предоставили Саше. Тогда же мимо проходила главврач Леньвинской стоматологии, Нинель Сергеевна. Она остановилась возле Саши и сказала спокойно: "Надеюсь, ты понимаешь, что работы в Леньве не найдешь никогда?". Она сделала особый упор на слово "никогда". Спустя два дня, подписав все необходимые бумаги в милиции и у приставов, Саша покинула Леньву.