Книга Соловушка, страница 4 – Мира Айрон

— Ааааа! — отчаянно воскликнула Милана. — Ты, значит, добродетель мой! Добродетель выискался! Уйди!

— Не добродетель, а отец! — встряхнул он её. — Или я плохим отцом тебе был? Любил тебя меньше, чем других детей?

Он смотрел ей прямо в глаза. Милана начала приходить в себя. А ведь он прав! Он всегда был её папой. Вот мать была холодновата, и понятно теперь, почему! Но не всякая женщина бы вообще взяла на себя ответственность за чужого ребёнка, да ещё с такой историей! А мать взяла. И молчала всегда, словом не попрекнула.

Милана обмякла, разрыдалась, уткнувшись в плечо отца.

— Папа! Ты самый лучший, папочка мой!

— Ну-ну, — он гладил её по голове. — Ради тебя и жив остался. Ты же вылитая Донка, одно лицо. Смотрю на тебя, и легче мне, сердце радуется. Ты такая добрая выросла, красивая, умная, бойкая!

— Расскажешь мне о моей родной маме?

— Расскажу. Очень хочется поговорить о ней, вспомнить, а с кем?

Они вернулись домой, и до утра просидели на кухне, проговорили. Весь дом спал.

— Поклянись мне, что никогда больше так духом не упадёшь, как сегодня, дочка! Не замыслишь такого! Я ведь видел, как ты камень искала! Каждый раз следил, когда ты к тёте Фае ходила, всё боялся, что расскажет, а ведь не запретишь тебе ходить, подрабатывать, дело молодое, своя копеечка в кармане нужна. А у меня с домом-то нет возможности всем карманные деньги обеспечить…

— Ну и что? Всё и так хорошо! Зато дом свой. Клянусь, папочка, никогда я духом не упаду! Зря что ли бог меня в твои руки отдал? А на тётю Фаю не сердись, не она начала, я сама попросила, мне девчонки сказали.

Отец тяжело вздохнул и опять прижал её голову к своему плечу.

Спустя 10 лет

Опять был май, на этот раз уже цветущий, благоухающий, прекрасный.

Милана сидела в гостиной, стиснув в руке носовой платок. Где-то рядом, за стенкой, уходил её отец. Он говорил со всеми по очереди, и вот сейчас позвал мать. Её, Милану, так и не звал до сих пор, она одна пока не заходила. И очень переживала, опасалась, что не успеет.

Отец «сгорел» за несколько месяцев, и доктор, которая навещала его на дому в последние недели, сказала как-то, что он будто и не боролся, не цеплялся за жизнь.

Они были готовы. Они все уже были готовы. Приехали Дашка с мужем Олегом, уже поселились в доме. После свадьбы они два года жили у родителей Олега в соседнем городке.

Все почти всё время молчали или говорили вполголоса, шторы были приспущены.

Мать вышла наконец. Милана выжидательно уставилась на неё, и та кивнула ей на двери, пригласила войти к отцу.

Милана опустилась на колени у изголовья кровати, взяла холодную безжизненную руку отца, почти прозрачную, прижалась к ней щекой.

— Ну вот и всё, красавица моя, соловушка, отправляюсь к Донке. Наконец мы с ней вместе будем. Думаю, я всё же заслужил место в раю, где она меня ждёт, — отец говорил тихо и мечтательно, и даже улыбался сухими губами.

Милана всегда хорошо пела (папа говорил — как её мать), и любимая песня была «привезена» из детских лагерей, где ребята, как дети из многодетной семьи, проводили каждое лето. Песня называлась «Соловушка», вот отец так Милану и прозвал.

— Дом для вас построил, детей вырастил, деревьев целый сад посадил. Тебя вырастил, воспитал, есть, чем гордиться! Выполнил свою задачу. Юре пятнадцать ещё, да Женьке семнадцать. Но Женька скоро в армию, а Юру поднимете общими силами. Вот и Дашка с Олегом приехали, да и Вадим давно взрослый, самостоятельный. Ванька из армии пришёл. Ольга работает.