Книга Исповедь начинающей разлучницы, страница 33 – Мира Айрон

— Но почему тогда… — попыталась спросить я, однако предатель-голос мне опять изменил.

— Далась мне эта свадьба?

Алик продолжал смотреть прямо перед собой. В голосе его, сквозь видимое спокойствие, прорывались боль и отчаяние.

— Ведь жили же прекрасно, и ты давала мне максимум всего, что могла дать. Будь ты официально моей женой, ты не смогла бы дать мне больше. Но мне всегда казалось, что ты избегаешь официального замужества… из-за него. Что ты не отпустила прошлое. Я продолжал ревновать, даже спустя годы. Мне необходимы были доказательства твоих чувств. Видимо, это всё скопилось и в один совсем не прекрасный момент рвануло.

— Я давно не люблю Славу. Иначе просто не смогла бы быть с кем-то другим.

Я размышляла о том, следует ли рассказать Алику о недавней встрече со Славой, но решила, что это событие не имеет абсолютно никакого значения. Тем более, не имеет отношения к нам с Аликом.

— Знаю, — кивнул Алик. — Теперь знаю.

— Потому что сам не смог быть с кем-то другим?

— Да.

— Но ведь смог, Алик!

— Думал, что смогу. Прости. Я тогда был настолько поглощён собственной обидой, что не понимал, какую боль причиняю тебе. Думал, тебе всё равно.

— А мне не всё равно, Алик. И никогда не было всё равно.

Мне удалось совладать с голосом и незаметно вытереть слёзы.

— Я бы, наверно, просто сдох, если бы узнал, что у тебя кто-то появился, — признался Алик.

— А я, как видишь, жива. И ты был бы жив, если бы узнал о том, что у меня кто-то есть. Человек, если разобраться, несёт в себе много ресурсов, о которых даже не подозревает.

— Неужели нельзя ничего исправить? Попытаться ещё раз? — Алик, наконец, повернулся ко мне, заглянул в моё лицо. — Не плачь, пожалуйста! Прости.

Алик аккуратно снял с меня перчатки и взял мои ладони в свои. Сразу стало тепло. С Аликом мне никогда не было холодно. Но я твёрдо решила быть честной до конца.

— Я не знаю, Алик, честно. Не знаю, можно ли исправить. Мне до сих пор очень больно, когда я вспоминаю о том, как ты ушёл летом, оставив меня одну. И ещё больнее, когда я вспоминаю, как ждала тебя в кофейне около мастерской. Не знаю, смогу ли я когда-то избавиться от увиденной тогда картины, или она вечно будет меня преследовать.

— Хорошо, что ты решилась на этот разговор, Алиса. Сам бы я не посмел.

— Знаю.

— И спасибо, что честна́ со мной. Как всегда.

Алик перехватил мои руки так, что они оказались в одной из его ладоней, а второй осторожно провёл по моей щеке, по волосам. Склонился ко мне и коснулся моих губ своими. Я не могла и не хотела говорить "стоп" в данный момент.

Импульс сработал мгновенно, и вот мы уже целуемся отчаянно и торопливо, словно боимся опоздать или мало нацеловаться. Поцелуи смешиваются с нашим прерывающимся дыханием и слишком громкими ударами наших сердец.

Я прихожу в себя первая, делаю попытку освободиться из рук Алика. Он перестаёт целовать меня, но продолжает прижимать к себе. Мы оба тяжело дышим и смотрим друг на друга так, как будто только что увидели.

— Алиса, — кажется, дар речи вернулся к Алику раньше, чем ко мне. — Если ты скажешь, что больше не любишь меня, скажешь, что я не нужен тебе, — я уйду.

— Как уйдёшь? Куда? — шёптом спросила я.

— Очень просто. Выставлю дом на продажу, а сам временно, пока не продам этот и не куплю новый, перееду к родителям. А отели будет курировать Лёха. Я сосредоточусь на мастерской. Не буду больше маячить перед тобой, раздражать тебя и давить, ожидая твоего решения. Ведь ты его уже примешь.