Книга Признаться в любви нелегко, страница 39 – Линдсей Армстронг

— Ты хочешь сказать, что только тогда сможешь дать мне ключ от двери? – несколько скептически спросила она.

Бретт помолчал.

— Во имя твоего отца, Никола, – произнес он наконец.

Ну вот опять, печально подумала она. Вечно мы возвращаемся к моему отцу. Она вздохнула.

— Хорошо. Это будет всего через неделю, хотя я продолжаю думать, что это… – Она развела руками.

— Твой отец бы обрадовался, узнав, что ты не сделаешь опрометчивых шагов до этой даты.

Никола замерла.

— Извини, – миролюбиво сказал Бретт, – я не хотел тебя обижать.

— Все в порядке. – Она притронулась к глазам. – Как дети? Мариетта еще там?

— Нет. Но она уложила их и придет завтра утром.

— Вместе с?..

— Да. Еще один трудный день. – Он поморщился. – Хочу тебе сказать, что в качестве хозяйки дома ты была… превосходна.

Никола попыталась сдержаться, но безуспешно: она сначала улыбнулась, а потом начала смеяться. Бретт взял ее за руку, и она не стала сопротивляться.

— Ты когда-нибудь встречал двух людей, которые бы так сразу невзлюбили друг друга?

— Нет, – ответил он немного удивленно и поцеловал ее пальцы. – Теперь сможешь спокойно заснуть?

Она посмотрела ему в глаза, и улыбка на ее губах погасла.

— Думаю, да, – сказала она севшим голосом. – А ты? – Она закусила губу и отвела взгляд.

— Пока я уверен, что хозяйке моего дома хорошо и уютно, – да, смогу. Посмотри на меня, Никола.

— Бретт, – выдохнула она, – все в порядке.

— Никола.

Она поколебалась, потом нерешительно подняла на него глаза. – Что?

— Я только хотел сказать тебе, что в той непростой ситуации, которая возникла сегодня, ты повела себя правильно и разумно. Твой отец мог бы гордиться тобой.

— Из-за тебя сейчас я разревусь, – беспомощно пробормотала она.

— Нет, – Бретт нежно обнял ее. – Ты должна не плакать, а гордиться собой.

Она отрицательно покачала головой, но почувствовала, что охватившее ее волнение утихает.

— Не хочу попасться в эту ловушку, – сказала она с улыбкой. – Уверена, что преподобный отец Каллэм сказал бы, что гордыня до добра не доведет… хотя нельзя назвать христианскими его мысли о… – она замолчала.

— А кто это – отец Каллэм? – спросил Бретт удивленно.

— Он… – Никола пожалела, что не подумав ляпнула Бретту о Питере Каллэме. – Ну… – Она запнулась, но карие глаза Бретта смотрели на нее одновременно терпеливо и выжидающе. – Отец Каллэм тот самый консультант по вопросам семьи и брака, к которому я обращалась.

Одна бровь Бретта поползла вверх, и он с изумлением уставился на Николу.

— Какие же нехристианские мысли он вложил в твою голову?

— Ничего особенного, просто… мне кажется, он попытался объяснить нечто, что есть в человеческой природе, вот и все!

— Ты лукавишь, – сухо сказал Бретт. – Никола…

— Нет, я не собираюсь говорить на эту тему, – твердо заявила она, – так что не трать понапрасну силы, Бретт. Ты… тебе не о чем беспокоиться.

В его глазах появилась озорная усмешка.

— Обычно я так говорю.

Она слабо улыбнулась.

— Иногда неплохо и поменяться ролями.

— Ты что, собираешься прочесть мне лекцию о моих ошибках?

— Нет. Просто полезно время от времени чувствовать себя в шкуре другого человека, – сказала она едко.

— Действительно, полезно, – тихо ответил он и рассеянно провел рукой по ее спине, коснулся волос. – Интересно только, а ты когда-нибудь представляла себя на моем месте?