Книга Признаться в любви нелегко, страница 16 – Линдсей Армстронг

Никола замедлила шаги.

— Вы – художник?

— Мастер на все руки, и ни одной конкретной специальности. Я рисую, ваяю, но когда понял, что не сделал ничего выдающегося, начал заниматься дизайном.

Никола посмотрела на него с возрастающим интересом. Она решила, что он немного моложе, чем она сначала подумала, – лет двадцати семи, наверное, и очень симпатичный.

— Кажется, вы – гончар? – спросил он.

— Кто это вам сказал?

— Ким. Она сказала, что вы упомянули об этом во время вашей первой встречи. Вы когда-нибудь выполняли коммерческий заказ? Дело в том, что мне как раз нужны керамические изделия.

— Я могу вам не подойти.

— Как знать. А мне можно будет взглянуть на ваши работы?

— Почему бы и нет, – медленно произнесла она и вдруг, к своему изумлению, вспомнила его преподобие Питера Каллэма. О, нет, подумала Никола, никогда не сделаю этого. Но если Бретт… если… – У вас есть семья, дети, которых вы прячете где-нибудь далеко на юге, мистер Холлоуэй?

Он засмеялся.

— Нет, я не женат. А почему вы спрашиваете?

— Просто так, – небрежно сказала Никола. Они подошли к Бретту и детям. – Знаешь что? – обратилась она к Бретту. – А я, возможно, получу заказ.

Бретт вскинул на нее глаза. Он плавал с детьми, и теперь его каштановые волосы свисали на глаза мокрыми прядями. Николе показалось, что он не слишком-то обрадовался.

— Получишь работу?

— Не удивляйся так. Мистер Холлоуэй тебе все объяснит.

И Ричард Холлоуэй с энтузиазмом начал объяснять.

— Конечно, сначала он посмотрит, насколько хороши мои работы, – добавила Никола, когда Холлоуэй закончил.

— Разумеется. – Бретт поднялся, что немедленно вызвало протест Саши, но он схватил ее на руки и посадил к себе на плечи. Она тут же приняла королевскую осанку. – Домой, мисс Хэркорт, – сказал он и взглянул на Ричарда и Николу. – Никто не возражает?

— Лично я – за, – ответил Ричард и посадил себе на плечи Криса. – Можем даже устроить соревнование.

Мужчины побежали наперегонки, на радость детям. Николе ничего не оставалось, как идти за ними следом, обвесившись ведерками, лопатками, подобранной с песка одеждой и погрузившись в тревожные мысли. Но она не высказывала их вплоть до самого вечера.

* * *

К семи часам, после легкого ужина, Саша и Крис уже лежали в кроватях и спали, а Никола еще целый час приводила все в порядок: по воскресеньям Эллен брала выходной. Бретт поговорил по телефону, потом удалился в свой кабинет. Но когда она, взяв чашку кофе, вышла на веранду, оказалось, что он сидит в шезлонге, уставившись в небо. Ночь была звездная, летняя жара все еще висела в воздухе.

— А я думала, ты работаешь, – сказала Никола. – Хочешь чашечку кофе?

Бретт сидел, закинув руки за голову. Услышав ее вопрос, он слегка повернулся и взглянул на нее.

— Нет, спасибо.

Никола подошла к другому шезлонгу и села, осторожно поставив чашку рядом.

— Тогда, может быть, объяснишь, почему ты сегодня проявил такой вялый восторг?

— Ты имеешь в виду гончарное дело?

— Да, – сказала она мягко. – Именно. Должна предупредить тебя, Бретт: я не собираюсь отказываться от своих намерений. Если только подойду…

— Я не думаю, что тут будут проблемы.

— Что ты хочешь этим сказать? Что не веришь в мои способности? Как гончара?

— Наоборот. Я считаю, что у тебя все прекрасно получается. Я только не думаю, что именно это является критерием.