Книга Игра Хаоса. Плата за верность. Книга двенадцатая, страница 152 – Алексей Свадковский

Кто-то развлекался во всю со смертными, соблазняя женщин и дев то в образе лебедя, то быка, кто-то — войнами и творением новых видов. Они карали, миловали, выдумывали экзотические наказания для смертных, вызвавших их гнев, и затем, забавляясь, все вместе смотрели, как те страдают, пытаясь нести наложенную кару, порой несправедливую. Интриги, ссоры, войны между собой руками смертных… Но были ли они по-настоящему богами? Как хорошо сказала та девчонка, духовным маяком для других, тем, к чему нужно стремиться? Он знал ответ. Нет. Они были недостойны ни той силы, ни той власти, что на них свалились. Всё, чему они в итоге могли научить — лишь тому, как внезапно обретенная сила меняет и извращает разумных.

Потрескавшиеся от жара ступени ведут его наверх, давая подумать и вспомнить. Память крохотным ручейком уже начинает ускользать, время уходит. Но его хватит для недолгой прогулки. Образы друзей составили ему компанию на истертых ступенях, лики тех, по-настоящему Великих, кто похитил первозданный огонь, подарив его силу смертным. Тех, кто не боялся идти против воли старших богов, оспаривая их желание творить над подвластными людьми все, что ни пожелают. Зародивших тот незримый бунт, лишь истоки которого он застал, в последствии сокрушивший и обрушивший Олимп. Он помнил те битвы, что сотрясали небо, и то оружие, что он создал и втайне передал бунтарям, желающим иного. Оружие, способное убивать богов.

И одно из них оказалось в его руках, когда он увидел ее в чужих объятиях, воплотившуюся в образе смертной. Боль запоздало и остро кольнула грудь, но не замедлила его шаг. Пора все закончить, он и так слишком многое натворил. Нелепый конструкт, рвущийся в алые небеса, был достойным памятником его гордыне. И на это убожество он потратил тысячелетия! Гефест разочарованно качнул головой: воистину только больной разум мог предположить, что подобное в принципе может работать. Он даже видел, как безумие постепенно овладевало им, как изначальная симметрия башни Машины богов искривлялась, утрачивая всякий смысл. Хорошо, что он так и не смог ее завершить! Даже страшно представить, как бы такое могло извратить его воскрешенную возлюбленную. Что вообще появилось бы в итоге, порожденное безумием Бездны и безответной страсти…

Пришел. Ноги вынесли его на самую вершину вулкана, в недрах которого и скрывался тот, что некогда был им. Шаг вперед, и тело падает вниз, шелестит воздух, на миг опьяняя и кружа. Касание пальцев, щелчок застежки на груди, и за спиной раскрываются бронзовые крылья, позволившие тихо спланировать вниз, коснувшись затылка задремавшего гиганта. Рука проваливается, уходя вглубь. Он осторожно разгребает слипшиеся сальные волосы, касается пульсирующей жилки, растворяясь, сливаясь, становясь единым с телом, что некогда принадлежало ему.

Скинув дрему, безумный бог внезапно раскрыл глаза. Он любил спать, лишь во сне находя покой и отдых от бесконечно терзавших его ярости и боли. Он был зол. Гнев всегда переполнял его, и лишь работа приносила успокоение, утомляя тело настолько, что, выложившись, он мог хоть ненадолго забыться. Внезапное пробуждение вызвало у него особо яркий приступ гнева. Который он и выплеснул, схватив тяжелый молот и отчаянно ударив по заготовке, лежащей на наковальне.