Книга Рассвет ярости и гнева, страница 325 – Мелисса Рёрих

Ее изумрудный взгляд метнулся к запястьям.

— Но ты, полагаю, кое-что в этом понимаешь.

— У меня это длится считаные дни, а не десятилетия, — невозмутимо отозвалась Эвиана.

Улыбка Кэрис не дрогнула.

— Но это все равно сводит тебя с ума.

— Как ты сама не сошла с ума?

— Пен давным-давно помогла мне научиться это выносить, — ответила она, и улыбка ее сделалась темной и холодной. — Мне пришлось пережить многое. Благодаря тебе и Вальтеру. Меня заставили зачать ребенка против воли. Потом я смотрела, как другая женщина объявила его своим. Мне приходилось заботиться о моем сыне и не иметь права сказать ему, кто я такая.

— Я была… — Эвиана замолчала, осознавая всю боль, которую та описывала.

— Ты просто пыталась выжить, — закончила за нее Карис.

Эвиана кивнула, не отводя взгляда.

— Но все чаще я ловлю себя на мысли: а зачем я вообще старалась?

— Зачем?

В комнате повисла тишина.

Эвиана обдумывала, что сказать. Семь лет она хранила эту тайну. Никто не знал о Прие, и именно это отчасти помогало держать ее в безопасности. Да, ради Прии она и пыталась завоевать доверие Кэрис… но внезапно ей показалось, что она выкладывает свои секреты всем подряд.

Тесса знала.

Можно было предположить, что она рассказала Теону и Луке, Корбину, Лэнгу.

Чем больше народу знали, тем сильнее ее могли использовать против нее. Кэрис была не единственной, у кого имелись все основания ненавидеть ее.

Наконец Эвиана произнесла:

— Если бы меня не стало, он просто проделал бы то же самое с кем-нибудь другим.

Кэрис склонила голову набок, и ее черные локоны скользнули по плечу.

— Почему тебя это волнует?

Почему ее это волновало?

Если бы ее не стало, ей не пришлось бы ни о чем беспокоиться. Она была бы в Загробном мире, свободная от тревог. Прия не существовала бы, и ей не пришлось бы переживать за нее. Девочка была бы избавлена от этого кошмарного ядовитого круга.

— Не знаю, почему меня это волновало тогда, — честно призналась Эвиана. — Но сейчас… из-за одной невинной девочки, над которой он властвует так же, как когда-то над тобой из-за Теона.

При этих словах Кэрис выпрямилась, глаза ее широко раскрылись. Эвиана пересекла комнату и положила фотографию на стол.

— Мне не довелось заботиться о ней. Она даже не знала о моем существовании, пока несколько недель назад все не открылось. Да и сейчас она не понимает, кто я для нее, — сказала Эвиана. — Я не знаю ее любимых блюд, не знаю, что пугает ее по ночам. Не видела ее первых шагов. Не наблюдала, как она впервые почувствовала, что цветок зовет ее. Понимаю, это не одно и то же, но именно из-за нее мне теперь не все равно. Потому что, хоть я и лишилась всего этого, я все равно пожертвую чем угодно ради нее. Так же, как ты жертвовала ради них.

Она отступила назад, когда Кэрис потянулась к фотографии дрожащей рукой. Эвиана не знала, рассказывал ли ей Вальтер что-нибудь о Теоне. Вряд ли он стал бы упоминать Луку или Акселя, хотя она тоже была их опекуншей. Но, судя по реакции, Кэрис не видела их с того самого дня, когда Вальтер пытал ее у них на глазах.

— Эта сделка — не ради меня, — сказала Эвиана. — Ради нее. Даже если в конце концов я никогда больше ее не увижу.

— Я не совсем понимаю, на какую помощь ты рассчитываешь, — тихо произнесла Кэрис, теперь держа фотографию обеими руками.