Книга Рассвет ярости и гнева, страница 323 – Мелисса Рёрих

— Да, мой Хозяин.

— Кто в этом виноват, мой цветок? — наклонился он так близко, что его дыхание коснулось ее губ. — Чья это вина?

— Моя, — прошептала она.

— И кто должен заплатить за предательство?

— Я.

Он отступил, потянувшись к поясу, и она уже знала, что будет дальше, когда опустилась со стула на колени.

Она должна была заплатить за предательство, но не Прия. Не эта маленькая девочка. Эвиана не допустит, чтобы жизнь дочери превратилась в это — вечное стояние на коленях перед мужчиной, который выдрессировал ее обожать себя. Чтобы ее передавали из рук в руки ради сделок и наказывали за «неблагодарность» к той участи, в которую ее загнали силой.

Его пальцы впились в ее волосы, когда он грубо толкнул свой член ей в горло. Эвиана поморщилась. Она знала, что ему нравится ее боль.

Для Прии такая жизнь не наступит. Пусть дочь ненавидит ее за это, но Эвиана сделает все, чтобы она никогда не принадлежала Вальтеру.

«Какая глупость».

Вот и все, о чем она могла думать, стоя у стены в полупрозрачной ночной сорочке и сжимая в руках фотографию, которую ей удалось раздобыть. Это был снимок в день посвящения Теона. Он стоял рядом с Лукой и Акселем. Официальный выпускной портрет получился слишком строгим: черты лица и выражение Теона в нем словно зеркально повторяли Вальтера. Но этот снимок был другим. В нем таился отблеск непокорности, а улыбка была искренней. Теон выглядел чуть моложе. Это было за несколько лет до того, как он прошел Замирание.

Она принесла Кэрис дополнительную еду и одежду, новую книгу для чтения. Мелочи, которые удавалось украсть и спрятать, чтобы потом пронести сюда. Не такое серьезное подспорье, как оружие, которое Тесса умудрялась тайно передавать, но ведь и эти скромные старания должны что-то значить, верно?

Собравшись с решимостью, она надрезала кожу и размазала кровь по потайной панели. Да, это выглядело отчаянно. Ну и пусть.

Кэрис сидела за маленьким столиком: ела свой скудный ужин и читала книгу, которую Эвиана принесла в прошлый раз.

Хоть какой-то прогресс.

— Кэрис, — ровным, лишенным интонаций голосом поздоровалась Эвиана. Так она здоровалась каждый раз.

Женщина медленно закрыла книгу и откинулась на спинку стула.

— Любопытный выбор, — произнесла она, откладывая книгу в сторону.

— Нашла в ней что-нибудь интересное? — спросила Эвиана, по-прежнему не решаясь отойти от входа.

Улыбка Кэрис вышла острой, почти язвительной.

— Я и так знаю свою историю, — ответила она. — Мне не нужна книга, чтобы напоминать, какой должна была быть моя жизнь.

— Это была единственная, какую я смогла найти.

— Что-то мне в это не верится, — хмыкнула Кэрис. — Я всегда знала, что ты умнее, чем кажешься, Эвиана. Сколько раз, пока мы смотрели, как играют дети, я говорила Пен: «В ней есть нечто большее, чем видно на первый взгляд».

— Во мне нет ничего, кроме того, что ты видишь.

— И что же ты такое?

«Ничего».

Этот ответ мгновенно всплыл в ее сознании, но она не произнесла его вслух. Вместо этого лишь крепче сжала фотографию пальцами.

Кэрис изучала ее, и Эвиана отвечала ей таким же пристальным взглядом. Трудно было не заметить их сходство: изумрудные глаза, высокие скулы, та же упрямая твердость и острый ум. А если снять эти кандалы с ее бицепсов, к ее воле вернулась бы и та самая тьма, которая прежде ей подчинялась.