Книга Рассвет ярости и гнева, страница 269 – Мелисса Рёрих

— Ты злишься, искусительница? — подразнил он, и его черное пламя начало впитываться в ее свет.

Она стиснула зубы, сопротивляясь, но факт оставался фактом: ее резервы после утренней тренировки были на исходе, в то время как их…

— Как? — потребовала она ответа, сузив глаза и снова дергая свою силу.

Его пламя лишь глубже проникало в нее, и она поморщилась от этого ощущения превосходства.

— Мы выпили свои рационы, — сказал он с издевательской улыбкой.

— Вы сделали что?

— Мы выпили свои рационы, — повторил он, снова небрежно поглаживая себя, пока Теон все еще обнимал ее за талию, удерживая на месте.

— Вы привели меня сюда, обманом заставили растратить огромную часть моей магии, а потом выпили кровь фейри, чтобы восстановить свою и подавить меня? — прошипела она, закипая от гнева.

Лука рванулся вперед, обхватив ее лицо одной широкой ладонью. И одновременно в ту же секунду Теон впился зубами в нежное место между ее шеей и плечом.

— Именно так, и посмотри на себя сейчас. Тебя легко подчинить, — усмехнулся Лука.

— Я могла бы черпать силу из Теона, — прорычала она в ответ.

— А если бы нас не было рядом?

— Что?

— Что, если бы ты отправилась в другое королевство на задание, о котором нам не сказала? Что, если бы там тебя ждал не просто лишенный сил серафим? Что, если бы ты растратила свою магию и обнаружила, что это гребанная ловушка, а тебе не из кого черпать силы? У тебя не осталось бы магии, чтобы убить и восстановиться. Что, если бы тебя ждал Декс? Рордан? Что, если бы гребаный Ахаз нашел путь сюда, а у тебя ничего не осталось, Тесса? Что тогда? — требовательно спросил Лука.

И, о боги…

Это было единственное, о чем она могла думать, когда на нее обрушилась вся тяжесть осознания. Когда она почувствовала не только их ярость из-за ее поступка, но и их страх.

Он даст ей свободу делать то, что она хочет; он просит лишь об одном — доверять ему и позволять быть рядом. Доверять им и знать, что они не заставят ее стать меньше, чем она есть. Доверять им и позволять ей быть дикой и необузданной.

Светом и тьмой.

Верить, что они не будут мешать ей бежать и быть той, кем ей всегда было суждено стать. Доверять им и знать, что они будут рядом, чтобы подхватить ее в трудную минуту.

Они принадлежали ей, а она принадлежала им.

Баланс все-таки существовал.

Она выдержала его жесткий взгляд; на этот раз слова звучали кристально ясно:

— Я понимаю. Простите меня.

— Еще бы, — прорычал он.

Затем он подхватил ее, она обхватила ногами его талию, и он поднял ее вверх. Его губы впились в ее губы — сплошные зубы и доминирование. Она не успела опомниться, как оказалась на кровати. Он занес ее в свою спальню, забрался сверху, широко раздвинув ей колени. И на этот раз в его движениях не было ни капли нежности.

Лука вошел в нее одним резким толчком, и она вскрикнула, но Теон уже был там, поглощая ее крик своим ртом, целуя глубоко. Основательно. Властно.

— Наша, — прорычал он ей в губы.

И она неистово закивала, пока Лука вбивался в нее.

— Устное подтверждение, — рявкнул Теон.

— Ваша, — выдохнула она, снова оказываясь на самом краю.

Его рот переместился на ее щеку, челюсть. Вниз по шее, прикусывая и посасывая, пока руки Луки скользили под ее зад, приподнимая бедра и позволяя ему входить глубже. Жестче.