Книга Рассвет ярости и гнева, страница 218 – Мелисса Рёрих

Другу не нужно было объяснять подробнее. Теон и сам до сих пор ощущал, как рвалась связь Хранителя и Подопечного. Мучительную и выжигающую боль. Фантомное воспоминание, которое ощущалось так отчетливо, словно это случилось вчера. И он не знал, исчезнет ли это когда-нибудь.

— Мы будем следить за этим, — сказал Теон, когда тишина стала слишком давящей. — Если почувствуешь что-то не то, сразу идем к Сиенне. Или, может, к Ксану.

Лука лишь кивнул и сделал еще глоток кофе.

— Кстати, насчет «не того»… Эта метка у тебя на груди…

Теон замолчал, когда Лука опустил взгляд. Вчера он не стал спрашивать про нее, что было странно, ведь он сразу заметил новую метку на запястье Теона.

— Есть какие-нибудь мысли, что с чем она связанна?

— Откуда мне знать? Я ее себе не ставил, — буркнул Лука. — Вчера и так было столько всего, о чем надо было узнать. Я решил, что это Сиенна сделала, чтобы спасти мне жизнь, и если это не так, кто-нибудь бы сказал.

— Это не Сиенна, — произнес Теон, бросив выразительный взгляд на спящую бурю.

Тесса почти не шевелилась, лишь чуть придвинулась, когда он поерзал, устраиваясь поудобнее. Теперь ее рука покоилась там, и пальцы находились опасно близко к его члену — особенно учитывая, что под одеялом на ней была только одна из его рубашек.

Лука удивленно вскинул брови:

— Это она сделала? Как?

— Мы не знаем, — признался Теон. — Я… не видел всего, и никто не знает, что делает эта метка. Ни Сиенна, ни Тристин, ни Разик, ни Брекен. Элиза считает, что Скарлетт может создавать новые метки из-за своей природы. И, возможно, Тесса сделала то же самое. Но самое странное то, что Тесса сама не понимает, что сотворила.

Губы Луки дрогнули, будто он сдерживал улыбку.

— Ну конечно, не знает.

— Сиенна сказала, что мы поймем не раньше, чем ты проснешься. Да и потом, возможно, придется подождать, пока что-нибудь ее не активирует, — объяснил Теон. — Ты сам ничего не замечал?

Лука покачал головой. Теон так и думал, но все равно надеялся, что хоть эту загадку удастся решить сразу.

Словно не в силах удержаться, Лука подошел ближе к кровати, обогнул ее с другой стороны и сел на край. Теон видел, как сжимаются и разжимаются его пальцы на кружке. Друг изо всех сил боролся с желанием протянуть руку и коснуться Тессы.

— Она говорила с тобой об этом? — спросил Теон, потому что вся эта ситуация была чем-то, что они никогда не обсуждали. Все просто… случилось.

Лука взглянул на него.

— А ты не знаешь?

Теон знал, что они ссорились. Знал, что между ними копилось раздражение. Знал, что они трахались. Эмоции Тессы по их связи проносились вихрем, и он не успевал их разобрать. Он заставил себя остаться внизу, не подниматься и не пытаться все уладить: им нужно было сначала разобраться со своими проблемами, прежде чем пытаться разобраться со всем вместе.

И ему нужно было знать, что решил Лука. Да, они были близки. Конечно, они переспали, но Теон понимал не хуже других: это могло ничего не значить. Это могло быть «в последний раз» или просто всплеск эмоций. Но то, что Лука пришел в постель прошлой ночью, давало надежду, что все серьезнее.

— Она рассказала мне о своих условиях, да, — произнес Лука, поставив кружку на колено. — Но ты… Мы… Мы правда собираемся это сделать? Ты искренне на это согласен?