Книга Рассвет ярости и гнева, страница 207 – Мелисса Рёрих

— Ты не чудовище, bellana, — мягко сказал Лэнг.

— Еще какое, — ответила она. — И я с этим смирилась. Потому что я буду чудовищем ради нее, чтобы ей никогда не пришлось стать такой же.

— Тогда мы тоже станем чудовищами, — отозвался он и невесомо коснулся губами ее макушки.

Ей следовало сказать им «нет».

Они были слишком невинны, чтобы превратиться в то, чем была она. Следовало признаться, что ей невыносима сама мысль о том, чтобы вонзить клинок им в грудь. Как это случилось со Львом, чтобы избавить его от мук, когда жить с собой становилось уже невозможно.

Но она скажет им это позже. Потому что сейчас эти объятия дарили покой, а она и не знала, что такое бывает. Не знала, что можно, чтобы тебя держали, прикасались к тебе, и ничего не требовали взамен.

Она не заслуживала того, что они ей предлагали. Но в конце концов, она и правда была монстром. Если они хотят пойти с ней навстречу смерти — она не станет их останавливать.

ГЛАВА 29. ЛУКА

Лука проснулся и обнаружил, что в комнате, кроме Тессы, никого нет. Единственным звуком было ее ровное дыхание. Одеяло, укрывавшее ее, наверняка принес Теон. А то, что она спала так крепко, означало, что Теон ушел совсем недавно. Она выглядела иначе: отдохнувшей, невредимой.

В отличие от него.

Все тело ныло, хотя раны почти зажили. Ощущение было такое, будто он рухнул с небес, а крылья до сих пор оставались болезненно чувствительными. Он мог бы их убрать, но не стал. Пока не стал. Сначала нужно поговорить с Сиенной, и убедиться, что ничего не испортил.

Все казалось одновременно неправильным и в то же время каким-то верным, и он не мог этого объяснить. Пусть кто-нибудь другой ему все объяснит. Он не знал, сколько проспал, как они оказались в Подземелье в пентхаусе и что вообще творится в королевстве. Последнее, что он помнил: заплаканное лицо Тессы, а потом мир погрузился во тьму. Он ожидал очнуться в Загробном мире, а не в Подземелье.

Поэтому он позволил Тессе спать, а сам направился в ванную и долго стоял под теплым душем. Вода понемногу успокаивала ноющие мышцы, а когда он смыл с себя грязь, просто остался стоять под струями. Он не должен был выжить. И все же был здесь.

Проснувшись, он сразу узнал комнату Теона, и, так как одежды там не нашлось, он вышел в коридор, обернув вокруг талии лишь полотенце. Затем он зашел в соседнюю комнату, нашел тренировочные штаны, но рубашку надевать не стал. Открыв дверь, чтобы вернуться, он резко остановился: напротив, прислонившись к стене, его ждал Теон.

Никто из них не произнес ни слова. Им это было не нужно — они провели вместе почти каждый день своей жизни. Затем Теон притянул его к себе, осторожно обходя крылья.

— Ты чуть не сдох, — произнес Теон хриплым от едва сдерживаемых эмоций голосом.

— Я и чувствую себя так, будто чуть не сдох, — ответил Лука осипшим от долгого молчания голосом. Отстранившись, он скрестил руки на груди. Теон снова откинулся на стену. — Сколько я был в отключке?

— Почти три гребанных недели, — отозвался Теон, и в его голосе слышалось неприкрытое осуждение.

— Прости, — протянул Лука с напускной небрежностью. — В следующий раз постараюсь уложиться в две.

— Следующего раза не будет, придурок. О чем ты, блядь, вообще думал? Почему не переместился? — рявкнул Теон.