Книга Рассвет ярости и гнева, страница 141 – Мелисса Рёрих

— А я говорила, что можешь попробовать, — ответила она хрипловато.

И прежде чем он успел что-либо сказать, корни взорвались из-под земли. Четыре из них схватили Льва. Он рухнул на спину, не успев даже осознать, что произошло. Остальные обвились вокруг нее, впитывая часть воды из плаща и штанов, и мягко поставили ее на ноги. Одна лоза, извиваясь, словно змея, поднесла ей кинжал, который она где-то выронила, и Эвиана сомкнула пальцы на рукояти.

Сделав несколько шагов к нему, она остановилась, глядя сверху вниз. Его взгляд оставался твердым, он боролся с удерживающими его корнями, но даже его ледяное оружие не могло их разрубить.

Она присела на корточки, и корни чуть отступили, обнажив участок на его груди.

Прямо над сердцем.

— Ну, сделай это, — процедил Лев сквозь зубы. — Что ты там говорила? Никому из нас на самом деле нет дела до выживания?

— Я… — ее пальцы сжались, но кинжал по-прежнему оставался у бедра.

— Майя накажет меня за то, что я упустил тебя, — произнес он, уронив голову назад в знак поражения.

— Ты предпочел бы это? Предпочитал бы жить и каждый раз сталкиваться с ее гневом? — ее голос был ровным и холодным, как у ведьм из Подземелья.

Он стиснул зубы, мышцы на челюсти дернулись. Этого было достаточным ответом. Никто из них не мог просить о смерти, никто не мог сам положить конец своим мукам. Ей и так конец, если ее поймают, так какая разница, если она добавит еще один грех к своему наказанию?

— Ты мог бы пойти с нами, — сказала Эвиана, сама не понимая, откуда взялись эти слова и зачем она вообще это предлагает.

— Нет, я не могу, — ответил он глухо. — Мы оба знаем. Как бы ты ни скрывалась от Вальтера, со мной это не сработает. Я стану маяком, который приведет его прямо к тебе, Эвиана. Я не знаю, что ты задумала, но я говорил серьезно: я не хочу в этом участвовать.

Эвиана кивнула, оглядываясь на разрушения, на тени, которые становились все гуще. Она теряла время. В любой момент мог появиться еще один страж, а она истратила слишком много силы за слишком короткое время. Они стояли на открытом месте, где их мог увидеть кто угодно.

Она услышала хруст камней под сапогами, и краем глаза заметила горного кота. Затем большая рука сомкнулась поверх ее руки, сжимавшей кинжал, и Лэнг опустился рядом с ней на колено. Они не бросили ее, и от этой мысли в груди шевельнулось что-то слишком тяжелое для того, с чем она пыталась справиться.

— Ты уверена в этом? — тихо, почти нежно спросил Лэнг.

Она не знала, к кому он обращался: к ней или к Льву. Но они оба кивнули. Корбин сел, нервно поводя хвостом, его острые глаза внимательно следили за происходящим, пока Лэнг приподнял ее руку и направил ее так, что лезвие зависло над обнаженным участком на груди Льва. Это все равно будет ее рука. Это она дарует Льву милосердие. Ее рука прольет его кровь, а не рука фейри. Их не накажут, потому что это она дает этот дар тому, кто так же измучен и устал, как и она сама.

Тому, кто понимает: продолжать жить такой жизнью — не значит жить вообще.

Кинжал опустился.

Лезвие рассекло плоть, мышцы, кость.

Единственным признаком боли был легкий вздох Льва. Даже умирая, они умели не показывать чувств. Не предавать себя и своих Хозяев.

Из уголка его рта потекла струйка крови, и Лев прошептал: