Книга Недосказанность. Вкус второго шанса, страница 56 – Татьяна Никольская

Сначала я хочу отказаться, поймать первое попавшееся такси, запереться дома и в одиночестве переварить этот безумный вечер. Но я смотрю на толпу у входа, понимаю, что машину придется ждать минут сорок, а на дворе далеко не май месяц.

— Ладно, — сдаюсь я. — Поехали. Спасибо большое.

Мы садимся в её серебристый седан. Внутри пахнет сладкой ванилью и какими-то дорогими женскими духами. Татьяна заводит двигатель, выезжает со стоянки.

— Куда едем?

— Парк Горького, — называю я район, где живу. — Там недалеко от набережной.

— О, знаю этот район, — кивает она, прибавляя газ. — Место красивое, зеленое. И жилье там безумно дорогое.

— Не жалуюсь, — коротко отвечаю я.

Какое-то время мы едем молча. За окном проплывают залитые неоном витрины магазинов, редкие полуночные прохожие и бесконечные светофоры. Город живет своей привычной жизнью, и ему плевать, что у тебя внутри все горит синим пламенем.

— Вы ведь весь вечер с нее глаз не спускали, — вдруг нарушает тишину Татьяна.

— Не понимаю, о ком вы, — я включаю дурака.

— Прекрасно понимаете, Сергей. Обижаете прямо, — она на секунду поворачивается ко мне, качает головой и снова смотрит на дорогу. — На Ирину вы смотрели. С самой первой минуты, как в ряд прошли.

— Вам показалось, — вру я, и чувствую, как краска приливает к ушам.

Она тяжело вздыхает, перестраиваясь в левый ряд.

— Сергей, послушайте. У меня нет ни малейшего желания с вами заигрывать или флиртовать, можете расслабиться. Мне просто хотелось немного расшевелить Ирку, заставить ее поревновать вас. Пусть и к лучшей подруге. Иногда это полезно, чтобы понять, что ты чувствуешь. Давайте просто поговорим?

— И о чем же?

— О вас. О ней. О том, почему вы ведете себя как два упрямых подростка после ссоры.

Я отворачиваюсь к окну. Не потому, что хочу казаться загадочным, просто в голове каша.

— Всё было подстроено, — признаётся Татьяна с ноткой лёгкой вины в голосе. — Концерт, билеты, места рядом. Алексей меня попросил, а я уговорила Ирину. Мы хотели, чтобы вы встретились и поговорили о прошлом. В ресторане не получилось, увы, — она смеётся. — Оказалось, оттуда можно сбежать. Решили рискнуть оставить вас в закрытом пространстве, откуда посреди действия уходить неприлично.

— Я догадался, — говорю я.

— Но вы не злитесь?

— Злюсь, — честно отвечаю я. — Но уже поздно.

— А злитесь вы потому, что до сих пор любите ее, — Татьяна говорит это так просто и буднично, словно сообщает прогноз погоды на завтра.

Я молчу. А что тут скажешь? Начать доказывать, что мне все равно, глупо. Сказать «да, люблю» — еще глупее, я сам до конца не уверен, любовь это или недолеченная рана так ноет.

— Татьяна… Петровна, — я стараюсь говорить как можно спокойней. — Не нужно лезть ко мне в душу.

— Вы боитесь признаться даже самому себе, — она упорствует. И чего привязалась? Мне сейчас только сеанса психотерапии не хватало. — Пора бы уже повзрослеть, Сергей. Вы оба состоявшиеся, умные люди. Детей вырастили. Сколько можно играть в молчанку и обиды копить?

— Я не играю.

— Играете, — не отступает она. — Вы оба играете. Она делает вид, что ненавидит вас, а вы — что вам всё равно. Но я же вижу. И все вокруг видят.

Я закрываю глаза. В ее словах есть горькая правда, и сегодня, после того как Ирина ушла под руку с Алексеем, я чувствую эту правду особенно остро.