Книга Недосказанность. Вкус второго шанса, страница 36 – Татьяна Никольская

— Работы много, Сергей Юрьевич, — отвечаю я, не глядя на него. Перелистываю блокнот, делаю новую пометку. — Мы должны успеть в два заведения.

— Вы могли бы остаться у себя в кабинете и дождаться результатов проверки там, — он делает шаг ближе. — Или вы не доверяете своим подчинённым?

В его голосе такая приторная сладость, что хочется тут же вылить на него графин с водой. Чтобы смыть эту саркастическую улыбку с его лица.

— Подчинённым я доверю, — я поднимаю голову, смотрю ему прямо в глаза. — Я не доверяю проверяемым, Сергей Юрьевич. Но если вы всё делаете правильно, волноваться не о чем. Не напрягайтесь так.

Он молчит, сверлит меня взглядом, и я чувствую, как воздух между нами накаляется. Забродин, заметив опасность, подходит ближе, встаёт между нами, как арбитр на боксёрском ринге.

— Ирина Александровна, — говорит он тихим, мягким голосом, — может быть, кофе? Мы можем пройти в отдельный кабинет, спокойно всё обсудить. Без лишнего шума.

— Кофе? — я усмехаюсь. — Да ещё и в отдельном кабинете? Алексей Владимирович, вы, случаем, не взятку мне хотите предложить? Без свидетелей.

Сергей взрывается. Я вижу, как его лицо заливается краской, а кулаки сжимаются так, что костяшки белеют.

— Какая, к чёрту, взятка? — шипит он. — Я просто хочу поговорить как нормальный человек.

— А я не хочу, — отрезаю я. — Я хочу сделать свою работу. И уйти.

— Вы невыносимы, — цедит он. — Вы это знаете?

— Знаю, — улыбаюсь я. — Мне часто говорят.

Забродин хватает Сергея за рукав и что-то шепчет на ухо. Тот дышит тяжело, как загнанный зверь, но я вижу, как он берёт себя в руки. Не хочет показывать слабость при подчинённых. Хорошо, пусть мучается.

— Продолжаем, — говорю я своим.

Проверка заканчивается через два часа. Мы обошли всё — от кухни до туалетов, от склада до кабинета управляющего. Грубых нарушений нет: ни гнили в холодильниках, ни крыс в подвалах, ни поваров с признаками инфекции. Только мелочи, те самые мелочи, которые позволяют мне чувствовать себя победительницей.

Я сижу за столом и проверяю акт, составленный Андреем: нарушения температурного режима в одном из холодильников, отсутствие маркировки на нескольких контейнерах с заготовками, недостаточная освещённость в подсобном помещении, неудовлетворительное санитарное состояние вентиляционной решётки на кухне (Светлана Петровна нашла пыль, как же я была рада).

— Подписывайте, Сергей Юрьевич, — я протягиваю ручку Сергею, который стоит рядом со столом.

Он подходит ближе, берёт ручку и медленно наклоняется надо мной.

Он так близко, что я чувствую его дыхание. Чувствую тепло его тела. Чувствую знакомый запах, который не перебить никаким парфюмом и тридцатью годами жизни.

Я чувствую, как жар обволакивает моё тело. Становится трудно дышать, воздуха не хватает.

Я не должна этого чувствовать. Я должна ненавидеть его, презирать, наслаждаться его унижением. Но вместо этого моё тело откликается на его близость так, будто внутри меня всё ещё живёт та девятнадцатилетняя дурочка, которая была готова отдать ему всю жизнь.

Его рука, придерживающая лист с актом, — широкая ладонь, крупные пальцы. Я помню, как эти пальцы гладили мои волосы, как сжимали мою ладонь.

Вот чёрт! Что это со мной?

Он ставит подпись, но выпрямляться не спешит. Делает вид, что читает акт.