Книга Недосказанность. Вкус второго шанса, страница 34 – Татьяна Никольская

— «По-человечески» разговаривают с людьми, — голос Ирины становится тихим, почти ласковым. — А вы, Сергей Юрьевич, для меня — не человек. Вы — проблема, которую нужно решить в рамках должностных обязанностей. Всё. Жду вас завтра в девять утра в «Элизиуме». Не опаздывайте.

— Ирина, подожди, — я почти кричу, потому что понимаю — она сейчас положит трубку.

Но она уже бросила.

Я смотрю на телефон и чувствую, как внутри поднимается тайфун. Вот стерва! Ледяная королева, которая мстит мне, пользуясь своим положением.

Я беру себя в руки, делаю глубокий вдох и набираю номер Забродина.

— Алексей, — говорю я, когда он отвечает, — у нас проблемы. Завтра проверка СЭС в «Элизиуме» и «Дворянской усадьбе».

— Что, серьёзно? — в его голосе я слышу удивление, но не такое сильное, как ожидал. — И кто инициатор?

— Кто же ещё, — цежу я. — Ленская. С которой ты мне устроил «свидание» в субботу.

— Сергей, ну я реально не предполагал…

— Не важно. Слушай меня внимательно. Ты головой отвечаешь за результат проверки. Я хочу, чтобы в обоих ресторанах всё блестело. Каждая ложка, каждый унитаз. Повара пусть причешутся, официанты выстроятся в шеренгу. Если будет хоть одно замечание — премии не будет ни у кого. А с тебя я лично спрошу.

— Понял, — Алексей вздыхает, но спорить не решается. — Я завтра с утра там буду. Всё сделаем.

Домой я возвращаюсь уже затемно. Захожу в квартиру, бросаю ключи на тумбочку.

Дэн выбегает из гостиной, радостно виляет хвостом, прыгает на меня, пытается лизнуть в лицо. А я не выдерживаю.

— Отстань! — рявкаю я, отталкивая его. — Не сейчас.

Дэн отскакивает, прижимает уши, смотрит на меня с обидой и страхом. Я сделал ему больно. Единственному существу на всём белом свете, которое не предаст, не обманет, не напишет анонимную жалобу.

— Иди сюда, — говорю я тихо. — Иди, прости дурака.

Дэн подходит медленно, всё ещё прижимая уши. Ложится у моих ног, кладёт голову на лапы. Я глажу его по гладкой чёрной шерсти, по длинным ушам, и чувствую, как внутри постепенно отпускает.

— Ты единственный, кто меня выносит, — говорю я ему. — И зачем тебе это?

Дэн вздыхает. Я знаю: он любит меня просто так. Не за деньги, не за статус. За то, что я есть.

Через десять минут я надеваю намордник, цепляю поводок, и мы идём гулять. Дэн бежит вперёд, обнюхивает кусты, радуется свободе. А я думаю о ней.

«Вы — проблема, которую нужно решить в рамках должностных обязанностей». Я усмехаюсь. Проблема. Моя проблема — ты, Ирина. И надо же было моему сыну выбрать себе из сотен красивых и умных — именно её дочь.

Я останавливаюсь у старой скамейки, смотрю в тёмное небо, где не видно звёзд — город слишком яркий.

— Что мне с тобой делать, Ирина? — спрашиваю я вслух.

Дэн подбегает, суёт мокрый нос в ладонь. Я глажу его и понимаю, что ответа у меня нет. Как не было тридцать лет назад.

Я паркуюсь у входа в «Элизиум» — главный ресторан сети, флагман, лицо всего бизнеса Кузнецова. Место, куда приходят не столько есть, сколько показывать себя. Люстры под три метра, мраморные полы, фарфор ручной работы. Дорого, богато, с претензией на европейский шик.

Выхожу из машины, поправляю пиджак строгого тёмно-синего костюма — в такой одежде положено проводить проверки: никаких намёков на женственность, только деловой стиль, подчёркнутая серьёзность и лёгкая устрашающая аура. Меня не первый год боятся подчинённые, а уж те, кого я проверяю, и подавно. Но сегодня мне нужно, чтобы боялись особенно. Потому что внутри — не просто представитель закона, а женщина, которую тридцать лет назад предали.