Книга Милость богов, страница 160 – Джеймс С. А. Кори

Синния осталась на прежнем месте, скрестив руки, разглядывая бесовский зоопарк за дверью. Но она теперь не сидела, развалясь, а стояла. То, что приближалось к ней, было ужасающе знакомым. Бледный, похожий на змею рак-хунд встал перед их часовым. По рядам лапок пробегала рябь – так человек разминает мускулы перед дракой.

Синния обернулась через плечо и на миг поймала взгляд Джессин. Этот взгляд та запомнила на годы. На всю жизнь. Не стало мирной пожилой женщины, работавшей вместе со своим любимым в анджиинской лаборатории Тоннера Фрейса. Пропала и гневная, сраженная горем старуха. На минуту – на долю секунды – в Синнии появилось нечто царственное. Что-то сверхчеловеческое или то, что приходит, когда человек смотрит в лицо мирозданию и отказывается отвести взгляд. Ни страха, ни радости, ни надежды. Может быть, безмятежность, если безмятежность бывает ужасной.

Денния вскрикнула: «Беги!» и, выхватив что-то из-под рубахи, приставила к голове рак-хунда. Звук выстрела сам был как удар. Синния развернулась и побежала, пригнув голову. Рак-хунд вздыбился, из дыры на месте глаза хлынула бледная кровь.

Он толкнул Деннию. Казалось, просто толкнул. Как задира, отбирающий игрушку на детской площадке. Денния коротко вскрикнула и сложилась. Рак-хунд мгновенно накрыл ее, проткнув сразу дюжиной ног-ножей.

Рикар сгреб Джессин за плечо, потянул в глубину ниши и встал перед ней, зажав в кулаке скальпель, которым они свежевали ягоды. Он бормотал ругательства, словно вспоминал слова песни. Внутри Джессин что-то сорвалось, леденящий ужас разом отпустил ее. Ей тоже нужно оружие! Чем драться? В комнате остался пистолет. И зачем она его там оставила? Под рукой оказался только пустой флакон из-под кислотного раствора, и она, схватив его, как гранату, повернулась лицом к врагу.

Рак-хунд, вздрагивая, тек вперед. За ним тянулся кровавый след: светлая кровь – из раны, алая – с ножей. Он что-то чирикал про себя. Секунды растянулись на целую жизнь. Он повернулся, изогнулся, сложившись пополам, и утек в толпу зевак.

Рикар прошел к устью ниши, Джессин, все еще сжимавшая флакон, последовала за ним. Ее ум был холодным и трезвым. Она встала на колени перед Деннией – очевидно, мертвой. Открытые глаза ничего не видели. Обмякшее лицо было спокойным. Одна из ран пришлась в горло; по углу наклона Джессин определила, что нож перебил позвоночник. Так милосерднее. Кровь едва сочилась. Сердце уже не выталкивало ее в рассеченные артерии.

— Черт, – проговорил Рикар. Казалось, он не слышит сам себя. – Черт-черт-черт…

Джессин мыслила трезво. Абстрагировалась. Глядела со стороны.

— Ее. Не нас, – сказала она. – Им были нужны Денния с Синнией. Он опознал нас и оставил в живых. Так им было надо.

— Не понимаю, – бормотал Рикар. – Не понимаю.

Джессин понимала.

— Мы не давали согласия.

— Что?

— Группе Остенкура. На разработку биооружия против карриксов. Синния еще в транспорте примкнула к его группе. И все астрономы тоже. А мы? Мы не соглашались. Им это известно.

Рикар стал совсем серым, только на щеках горели два болезненно-красных пятна.

— Кто-то проговорился.

— Или они прослушивали наши разговоры. Какая, на хрен, разница? Мы ничего не знаем.

— Верно.

Джессин выронила флакон. Все равно он был жалким оружием.